– У меня, наверное, открытый перелом, – скулила она, – ты видела, как я руками кость на место поставила?! Теперь начнется сепсис, гангрена, мне отрежут ногу, и я пойду на паперть протягивать заскорузлую ручонку в поисках пропитания. А все потому, что кому-то начхать на подругу, и кто-то решил сбазлать меня на неадекватную старушку-байкера.
– Ладно, возьму, но тольк уродку, – блеснула глазами бабуся, глядя на Валюшку и жмущуюся к ее больной ноге Клеопатру.
– С ума сошла? У тебя же аллергия, – выдохнула я.
А кстати, чего это она сейчас не синеет и не задыхается при виде лысого убожища? Блин, ну конечно, она мне врала, просто не желала, чтобы я просила домашнего любимца в детстве.
– Хрен тебе, внуча, – словно прочтя мои мысли, ухмыльнулась бабуся, показав миру белоснежные, все до единого свои, зубы, – я кларитину нажралась, прежде чем к вам ехать. Знаю, что у вас тут вечный треш. И кто сказал, что я кошака брать решила? Сказала же – уродку, а это слово женского рода.
– Так и Клеопатра девочка, – ехидно ослабилась Елкина, забыв о боли и своем ницщебродском будущем, радуясь, что может уесть мою бабушку.
Ее, кстати, не Хихикающая старушка по-настоящему зовут, а Евдокия Павловна. Но она предпочитает имя Каракула, что, кстати, неплохо отражает ее суть.
– Ага, то-то у нее мандаринки из-под хвоста до самого пола болтаются! – радостно заржала Каракула. – Тебе бы, девочка, мужика завести хоть какого завалящего, ну чтобы ты хоть на нем мужскую анатомию изучила. А то дожили с внучей моей до седых мудей, а дяденьку голого, поди, только во сне видали. Спиногрызки-то вон, поди, и то знают, – показала она взглядом на сидящих на диване странно притихших девочек, сраженных наповал мощью моей родственницы, – что если у животного присутствуют шарандулы, значит, это он. Как, говоришь, зовут зверюгу?
– Клеопатра, – вякнула Валька, озадаченно заглядывающая под хвост вырывающейся котейки.
– Клеопетр, значит, – в голос засмеялась бабушка, – ладно, сейчас отвезу в больницу калеку, хотя черт ее знает, как я размещу ее на байке. Привязать, может, чтоб не потерялась?.. – задумчиво пожевала она губами, не обращая внимания на побледневшую Валюху. – Кошак… думаю, твои внучки будут в восторге. Ты ж у меня всю жизнь гада какого-нибудь клянчила, так что карт-бланш тебе.
– Но я не могу. Мне надо шефа забрать из больницы. – заблеяла я, пропустив мимо ушей месседж про внучек. Мне двадцать пять, между прочим, а Каракуле в этом году семдесят пять исполняется. А если девчонки мне внучки, это значит. . .
– Замерла чего? – голос бабушки вывел меня из ненужных размышлизмов. – Езжай, говорю, за начальником, непуть. Я метнусь до больницы и приеду за девочками. Не благодари. Мешок с блохами, так уж и быть, подержу у себя. С тебя коробка кларитина.
– Мы поедем на мотогонки? – оживилась Козюлька.
– И со Змеем познакомишь? – глаза Надюшки блестели.
Да кто он такой, черт возьми, этот Змей, что даже вредная розовокоска его знает?
– А то. Братишка мой, – чикнула себя по зубу бабуля.
– Постойте, а вы, значит, Каракула? Что, правда?
Я так и присела. Блин, ну надо же, страна-то, оказывается, знает своих героев и с восторгом рассматривает. А по мне где-то недалеко плачет парикмахер, нервно клацая ножницами в ожидании. Потому что кленовый сироп с волос так и не отмылся.
Надя восторженно смотрела на недовольную старушку, а я пыталась осознать, в чем моя проблема. Почему я так неправильно живу.
– Значит, так, сколопендры, – глянула фирменным взглядом на девочек бабушка, – ждете меня тут, а то никакого мотокросса, ралли и прочих сралли. Я ясно изложила?
Девочки закивали, и я, поняв, что они с места не сдвинутся, с облегчением взвалила на горб подругу и поперла ее к адскому транспорту.
Вот странно, почему мне в голову тогда не пришло просто вызвать «скорую» и отправить Вальку в больницу? Видно, бог разума лишил. Но мне казалось, что я все делаю правильно. И даже слова вредной бабки о том, что двоих она не увезет, почему-то не произвели на меня особого впечатления. Конечно, мне ж некогда было. Я пыталась усадить подругу на мотоцикл, нога которой торчала в сторону сантиметров на пятьдесят, как шлагбаум, хоть верхом, хоть как.
– Ты ее на пузо клади, – посоветовала адская старушка.
Я уложила Елкину буквой зю и смахнла рукой пот. Телефон в кармане требовательно зазвонил.
– Сколько вас ждать? – раздался из трубки требовательный голос Зотова. – Где вы и где мои дочки, черт вас дери?
– У меня проблемы. Но все уже под контролем. С девочками все в порядке, они с моей бабушкой, – отрапортовала я, задыхаясь, как после бега.
– У вас полчаса, иначе придется нам распрощаться. И да, вы совсем не жалеете старушку, раз решили оставить с ней моих детей. Я жду, – хлестко приказал босс и отключился.
Вот совсем некстати мне сейчас терять то, чего еще нет, а конкретно – эту идиотскую работу няньки.
