– Ровным счётом ничего. Раз ты отправляется в Бургундию, то женись на этой девчонке Кримхильде и побыстрее возвращайся назад. Пока…
Зигфрид невольно напрягся.
– Говорите же, матушка!
– Пока в королевстве не созрел заговор. Я – всего лишь женщина и не смогу противостоять узурпатору, ибо война – удел мужчин.
У Зигфрида сжалось сердце.
– Вам что-то известно? Кто намеревается захватить трон Вёльсунгов? Я убью его собственной рукой! – в подтверждение своих слов Зигфрид выхватил укороченный скрамасакс из ножен.
Королева улыбнулась.
– Твоя храбрость, сын мой, выше всяких похвал. Однако, смею тебя заверить, я окружила себя верными людьми, и если что… Я сразу же сообщу тебе, потому как на короля рассчитывать не приходится. Я ещё раз взываю к твоему разуму: возвращайся как можно скорее!
– Даю вам слово…
Королева удовлетворённо кивнула.
– Да… Хочу предупредить тебя: Нибелунги очень коварны. Держи ухо востро! Не поддавайся их сладостным речам. Особенно советника Петрония… Я обратила на него внимание ещё во время празднеств, он – римлянин до мозга и костей. Сего скрыть просто невозможно! Однако состоит на службе короля Гунтара… Не сомневаюсь, именно он опутал тебя липкой паутиной слов и ты поддался на его уловку.
Зигфрид невольно замер: действительно, матушка была в чём-то права. Он всегда удивлялся её уму. Он подумал: «Жаль, что семейные отношения королевской четы практически исчерпали себя после моего рождения. Ибо отец и мать никогда не питали друг другу любви, их брак был, прежде всего, политическим шагом».
– Несомненно, Петроний велеречив… Однако красоту Кримхильды воспевают многие поэты и музыканты. И этого отрицать невозможно!
– Для того чтобы стать настоящей королевой, одной красоты не достаточно, – резонно заметила Зиглинда. – Ещё надо уметь править…
…С такими напутствиями Зигфрид вскоре покинул родной город.
Корабль Зигфрида с изображением герба Вёльсунгов[64] на парусах достиг Ворбетамагуса. Матросы спустили сходни, по которым принц и его свита сошли на землю. Прозорливый Петроний загодя предупредил командира стражи, в ведении которого находилась пристань, о возможности прибытия фризского корабля. И как только на реке появился тьялк[65], командир стражи отправил гонца к Петронию.
Поэтому встреча принца была уже подготовлена. Верный человек советника в сопровождении эскорта без лишних слов и объяснений проводил гостей в загородный дом Петрония.
Однако Зигфрид и его друзья были удивлены таким приёмом…
– Тебе не кажется странным, Зигфрид, – первым начал разговор Мердок, – что мы явно удаляемся от города?
Принц это уже успел заметить, но решил не выказывать своих сомнений.
– М-да… – озадаченно произнёс он.
– Слыхал я, что бургунды горды и заносчивы! – поддержал друга Константин. – Но не до такой же степени, чтобы пренебрегать визитом принца из рода Вёльсунгов!
Однако Зигфрид решил вести себя сдержанно и терпеливо, ибо ему хотелось заполучить Кримхильду в жёны любым путём. И он прекрасно понимал, что Петроний может стать в этом весьма щекотливом деле его союзником.
В загородном имении Петрония хозяйничала одна из его наложниц. Это была молодая женщина, лет двадцати, своим обликом напоминавшая знатным гостям обитательниц небезызвестного в Кастра Ветере лупанария Геро. Она по наущению советника загодя приготовилась к приезду гостей, и потому появление фризского принца и его свиты ничуть не вывело её из равновесия.
Наложница буквально обаяла гостей, расположив и обслужив их наилучшим образом. Фризы не только отменно отобедали, но и насладились прелестями здешних красоток.
Словом, когда Петроний прибыл-таки в своё поместье, Зигфрид и его друзья пребывали в отличном расположении духа и были довольны оказанным им приёмом.
– О, мой обожаемый принц! – воскликнул сладкоголосый советник, войдя в атриум, где вокруг невысокого столика возлежали «Три Зигфрида» в изрядном подпитии, пребывая в окружении юных жриц любви, облачённых в полупрозрачные пеплосы, едва скрывавшие их соблазнительные формы.
Зигфрид поднял серебряный кубок и громогласно произнёс:
– За хозяина этого дома! – а затем залпом осушил его содержимое.
Мердок и Константин последовали примеру принца.
Петроний, вполне удовлетворённый увиденным, жестом приказал жрицам любви удалиться. Те растворились в полумраке коридора…
– Прошу прощения, мой принц, что не смог лично встретить вас и выразить своё восхищение, – вкрадчиво начал Петроний. – Увы, государственные дела отнимают слишком много времени.
Зигфрид жестом прервал его.
– Я всё понимаю, Петроний… К тому же я прибыл, как частное лицо, а отнюдь не по приглашению короля Гунтара.
При упоминании Гунтара советник почувствовал себя несколько неловко, но отхлебнув вина из чаши, расслабился.
– Думаю, что в ближайшие дни я устрою вашу встречу… – пообещал Петроний.
Тем временем, пока Зигфрид наслаждался гостеприимством Петрония, советник решил переговорить с королём. Во время одного из утренних визитов, задачей коего было подписание некоторых неотложных бумаг[66], он осмелился произнести:
