На следующий день, спешно, Петроний отправился в Северный Рим, Триверорум, а братья короля – на поклон к королю Фисуду. Гунтар же в срочном порядке решил провести смотр своей дружины и подытожить силы. Вскоре он пришёл к неутешительным результатам: в его распоряжении полторы тысячи воинов и без помощи союзников против саксов и данов Бургундии не выстоять.
Зигфрид был прекрасно осведомлён о последних событиях в Ворбетамагусе. И тотчас выказал желание прийти на помощь бургундам, правда, силы его были слишком скромны – дружина из пятидесяти воинов.
Гунтар охотно принял молодого фриза и выслушал его заверения в дружбе и преданности. Однако сложившуюся ситуацию фриз решил использовать с пользой для себя. Ослеплённый красотой Кримхильды, он намеревался во чтобы то ни стало добиться её руки.
– Я готов принять от тебя помощь, Зигфрид, – подтвердил король. – Пусть даже она невелика.
– Я счастлив служить тебе, Гунтар, – с горячностью заверил фриз. – Но я прошу тебя перед битвой с врагами: объяви Кримхильду моей невестой!
Гунтар улыбнулся.
– Ты так желаешь мою сестру?
– Да!!!
– Тогда принеси мне вассальную клятву… – предложил Гунтар и с нескрываемым любопытством воззрился на фриза. Он прекрасно знал, что король Зигмунд потерял интерес к власти и в скором времени трон Кастра Ветеры перейдёт его сыну.
– И Кримхильда станет моей?
– Да!
– Тогда я готов!
Гунтар ликовал. Он даже не предполагал, что сможет заполучить земли Фризии столь лёгким путём.
…В этот же день Зигфрид поделился приятной новостью с Мердоком и Константином. А заодно и упомянул о своём обещании принести вассальную клятву.
Первым возмутился Константин:
– Зигфрид, опомнись! Неужели эта девчонка стоит твоего королевства! Ты же официально передашь свою будущую власть Гунтару! А сам станешь его вассалом!
– Пусть так! Если это единственный способ жениться на Кримхильде – я готов!
– А если Гунтар умрёт и трон займёт Гизельхар, ты будешь уже его вассалом! – не унимался Константин.
Но Зигфрид не внимал его словам. Он думал лишь об одном: как он овладеет прекрасной Кримхильдой.
Через несколько дней Зигфрид официально принёс вассальную клятву королю Бургундии и скрепил договор своей подписью в присутствии курия[81], придворных, королевы-матери Утты и Кримхильды:
Гернот и Гизельхар в сопровождении свиты двигались по направлению к форту Агриппина. Прошло почти пять лет со времён опустошительной войны тюрингов с саксами. Но, увы, ещё уцелели печальные отметины тех дней. На пути кортежа периодически встречались сгоревшие полуразрушенные дома. А если бургунды проезжали по какому-либо селению, его обитатели поражали их своей бедностью.
– М-да… И с этими тюрингами мы намерены заключить военный союз… – разочарованно произнёс Гернот, миновав очередное селение.
– Другого выбора у нас нет, – подтвердил Гизельхар. – Будем надеяться, что Петроний сторгует у наместника Галлия пару когорт по сходной цене.
Гернот усмехнулся.
– Сомневаюсь…
По мере того как бургунды приближались к форту Агриппина, некогда построенного римлянами, земли Тюрингии преображались. Появлялись всё чаще каменные строения, выложенные традиционной римской кладкой; селения выглядели более зажиточно, а крестьяне сытыми.
Гернот и Гизельхар несколько успокоились, а когда достигли самого форта, то смогли оценить его фортификацию по достоинству. Ведь саксам так и не удалось захватить его. Также на бургундов произвели неизгладимое впечатление воины тюрингов: высокие, мускулистые, лохматые, с бородой, зверским выражением лица; облачённые в шкуры и кожаные нагрудники, вооружённые боевыми топорами – истинные дикари, обитатели непроходимых лесов. Они подозрительно разглядывали чужаков, что-то зычно выкрикивали и воинственно потрясали оружием. В какой-то момент у Гернота создалось впечатление, что тюринги накинутся на них и изрубят на мелкие кусочки своими остро отточенными топорами. Он мысленно помолился Логосу…
