В магазине передо мной стояла какая-то толстая тетка, которая невыносимо долго разговаривала со здоровенным продавцом за прилавком, вынося ему и мне мозг занудным рассказом о своей соседке, которая якобы вечно орала на своего мужа, называя его никчемным сраным остолопом, и не давала ей спать, потому что устраивала эти ссоры за полночь…
— Простите, — вмешалась я, — но я тороплюсь на поезд…
Толстуха уставилась на меня так, будто я только что прилетела с Марса:
— Какого хрена делает янки в этой части города?
— Как я уже сказала, иду на вокзал.
— Что ж, нам это ни к чему, чтобы ее высочество опоздала на поезд…
— Будет тебе, завязывай, — сказал ей здоровяк и повернулся ко мне с ослепительной улыбкой: — Так что я могу вам предложить?
Я улыбнулась в ответ.
— Пачку…
Но я не успела закончить фразу. Потому что мир снаружи ослепительно вспыхнул. Поднялась огненная буря дыма, пламени, летающих стекол. Я стояла спиной к дверям магазина. Взрывом меня отбросило вперед, и я ударилась головой о стоявшие там полки. Мир перед моими глазами потемнел, а очнувшись, я долго не могла понять, долго ли я пролежала, кто меня нокаутировал и что вообще произошло. Шатаясь, я поднялась на ноги. Магазин превратился в груды обугленных обломков, толстуха стояла на коленях, и все ее лицо было изрезано осколками стекла, мужчина за прилавком неподвижно лежал на полу, его грудь была разорвана, оттуда хлестала кровь, красная лужа подбиралась к моим туфлям.
Я хотела закричать. Но не смогла. Я как будто оледенела. Ступор был настолько сильным, что когда я почувствовала на спине странную сырость и, коснувшись плеча, увидела, что все пальцы в крови, то даже не поняла, что я ранена и истекаю кровью.
Я снова попыталась закричать и смогла выдавить одно-единственное слово:
— Киаран…
И тут я рванулась вперед и, хотя ноги подкашивались, кое-как сумела пробраться через курящиеся дымом обломки, оставшиеся от магазина, на улицу.
— Киаран… — пыталась я выкрикнуть его имя.
Я попробовала сфокусировать взгляд на разрушениях передо мной. Но перед глазами все плыло, их разъедал густой дым, и повсюду были тела. Я опустила взгляд. У моих ног лежала голова. Крик, который бушевал у меня внутри, теперь вырвался наружу. Я упала на колени. Мир снова померк.
Киаран!
Никсон подал в отставку. Президентом стал Джерри Форд. Вьетнам рушился. Безумный француз по имени Филипп Пети прошел по канату между двумя башнями Всемирного торгового центра. Турция вторглась на Кипр. Ни в один бар или закусочную невозможно было зайти, не услышав «Я застрелил шерифа» Эрика Клэптона, хотя все интеллектуалы и модники говорили о Рэнди Ньюмане, Томе Уэйтсе и группе
Осень в Вермонте… Все говорили, что это типичная для Новой Англии, классическая осень с ошеломляюще яркой и красивой листвой. Осень в Вермонте… Я воспринимала ее великолепие, хотя и несколько отстраненно. Так же рассеянно я слушала радио в своей квартире и время от времени покупала газеты, узнавая новости в стране и в мире за ее пределами.
В маленьком, на несколько квартир, доме в центре города, где я снимала студию, никто обо мне ничего не знал. Кроме того, что я студентка университета — об этом я сообщила хозяевам, когда они меня спросили.
Осень в Вермонте… Раз в неделю я ходила на прием к отоларингологу, который следил за моим слухом, все еще не восстановившимся после контузии. Первые четыре месяца у меня непрерывно звенело в обоих ушах. Со временем звон стал тише, но все еще оставалась проблема с высокими звуками, вызывавшими у меня кратковременные приступы сильнейшей боли. Случались у меня и эпизоды, когда все звуки сливались в неясный шум. Врач посоветовал мне рассмотреть возможность использования слухового аппарата и предупредил, что мне понадобятся два, по одному на каждое ухо. Я сразу представила себя: старая карга с торчащими из ушей проводами и двумя транзисторными приемниками в карманах вытянутой, изъеденной молью кофты. Но Фред, специалист по слуховым аппаратам («спец по слуху» — так я его окрестила), обнадежил меня, сказав, что они только что выпустили маленькие беспроводные слуховые аппараты на транзисторах с наушником, который незаметно крепится за ухом.
Фреду было не меньше пятидесяти пяти, плечи слишком просторного пиджака в клетку осыпала перхоть, а на носу сидели толстые бифокальные очки. Мой ЛОР-специалист, доктор Тарбетт из больницы Вермонтского университета, рекомендуя Фреда, с улыбкой сказал мне:
— Он немного эксцентричен, но настоящий мастер своего дела. А чудаков мы здесь, в Берлингтоне, привечаем.
