— Оксфорд, стипендия Кизби, и она подумывала стать профессиональной теннисисткой.
— А ты откуда знаешь? — удивилась я.
— Мир тесен, — уклончиво ответил Тоби. — Но только не ревнуй, пожалуйста.
— Просто когда я слышу о таких звездных особах, чувствую себя жалкой неудачницей.
— Ты тоже вполне могла бы иметь все это.
— Не думаю, что я хочу быть такой, как она. И во всем этом участвовать.
— Что ж, это твой выбор. Ты, надо думать, потом идешь ужинать с Питером и всеми остальными.
— Да, так было задумано.
— Тогда мы могли бы встретиться позднее.
— А Эмма? Уехала?
— Очевидно. Так ближе к двенадцати у меня?
— Я буду. Только хочу кое о чем еще тебя спросить: ты так много знаешь о Саманте Сверхуспешной, потому что спал с ней?
На губах Тоби мелькнула улыбка, которую он тут же стер.
— Мне не стоило задавать этот вопрос, да? — спросила я.
— Ты быстро учишься, — был ответ.
Через несколько месяцев после презентации книги Питера я, сидя с другими учителями в нашей общей гостиной, наблюдала, как Джимми Картер становится президентом. За несколько дней до голосования количество его сторонников в опросах начало пугающе сокращаться. Казалось, в последнюю минуту президент Форд начал набирать обороты. Мысль о том, что после скандалов во времена Никсона мы можем избрать его тщательно подготовленного преемника, выглядела запредельным сюром. Впрочем, разум возобладал, и американцы проголосовали за порядочного человека из городка Плейнс, штат Джорджия.
Когда Дэвид Бринкли на канале Эн-би-си объявил, что 39-м президентом Соединенных Штатов становится Джимми Картер, кто-то открыл бутылку шампанского «Нью-Йорк». Перед тем как разойтись по комнатам, мы чокнулись за новую эру в политике. В тот вечер я сказала себе:
Однако при этом я понимала, что у меня пока еще нет сил все переосмыслить и начать заново. Даже приезжая в Нью-Йорк — я продолжала наведываться туда по выходным два раза в месяц, — я по-прежнему не представляла, как могла бы жить в этом жестоком мегаполисе, где процветали уверенные в себе, супернапористые и пробивные.
Книга Питера получила блестящие отзывы и привлекла к себе внимание. Он принял участие в книжном турне по тридцати городам, а через несколько месяцев в момент откровенности проболтался мне, что после каждой презентации книги спал с новой женщиной. На гонорар, полученный за экранизацию, он купил себе прекрасную квартиру с двумя спальнями в старом доме в Бруклин-Хайтс — не слишком живописный вид на город, зато высокие потолки и великолепные, по-викториански просторные помещения. Одну из спален Питер переоборудовал под кабинет. Там был небольшой балкон, с которого открывался вид с востока на большую гавань, в которую в свое время приплыли наши предки.
— Я называю это мелвилловским видом, — сказал Питер репортеру «Нью-Йорк таймс», давая ему интервью в своем шикарном новом жилище.
Он обставил его в стильной скандинавской манере благодаря Саманте Гудингс. Она переехала к Питеру и взяла на себя многое в его жизни, включая рекламу их золотой литературной пары — фотогеничной, политически прогрессивной, интеллектуальной и сексуальной. По крайней мере, такими их изобразили в журналах «Нью-Йорк» и «Интервьюз», а также в «Нью-Йорк таймс» на развороте раздела «Стиль». В той же статье было объявлено, что издатели Питера, «Литтл, Браун», подписали с ним договор на публикацию его первого романа, который он анонсировал так: «Не больше и не меньше как художественный обзор нашей эпохи, размышление о том, что значит быть американцем в этом послевоенном мире». Тот факт, что он получил аванс в размере семидесяти пяти тысяч долларов, также стал большой новостью. «Литтл, Браун» надеялись, что смогут опубликовать книгу в конце 1978 года.
— Твой брат, если можно так выразиться, сделал весьма серьезную ошибку, — сказал мне однажды вечером в постели Тоби.
— В чем же это?
— Не нужно было объявлять всему миру, что он пишет большой роман.
— Норман Мейлер это постоянно делает.
— Верно, но разница в том, что он Норман Мейлер. Мы все ожидаем этого от Нормана: он постоянно провозглашает себя гением — возможно, лучшим писателем со времен Гомера. Питер и близко не тянет на Мейлера. Он пока всего лишь дебютант. И книга, хотя и хорошо принята, не дотянула до того уровня, на который надеялись его издатели. А это значит, что великий американский роман, о котором Питер рассказывает всем налево и направо, их реально беспокоит. В этой ситуации твоему брату нужно быть осмотрительнее. А еще ему стоит перестать без конца мотаться по вечеринкам, запереться дома, добраться до стола и начать работать.
— Вообще-то, это Саманта, твоя старая подружка, так усердно затаскивает Питера в бомонд.
— Перестань называть ее моей старой подружкой. Это было минутное увлечение, не более того.
