Вышеупомянутый господин Куликов подчеркнул, что никакой вид вокала окромя академического его не интересует. А я рассудил, что на безрыбье и рак рыба. Академические навыки в роке не помешают. Все остались довольны. А родитель мой радовался, что сын вопит настоящие оперные арии, и не где-нибудь, а в консе! Кстати, я стал обучаться брякать на фортепьяне, так как Куликов заявил, что без этого ни туды, ни сюды. Представьте себе рожи преподавателей из консы, слушающих, как за дверью какая-то тварь криворуко и кособоко бренчит на рояле "Битлов"! А тварь, то бишь я, хрюкая от удовольствия, замахивалась даже на такие авторитеты, как Бетховен и Гершвин, в гробу видя возмущение мэтров академической музыки.
Через какое-то время мне удалось раздвинуть свой вокальный диапазон, месье Куликов был доволен, и стал поговаривать о поступлении в музучилище. Я не перечил, но и не возлагал особых надежд на свои оперные таланты.
Однажды я сидел дома, старательно разбирая "Ave Maria" Баха-Гуно.
Весьма приятственная штучка, скажу я вам. Старался я изо всех сил, и не обратил внимания, что какой-то мерзавец упорно и методично ломится в мои двери. Коротко матюкнувшись, я поплёлся открывать.
Оказалось, что это не мерзавец, а мой друг Паша. Он весь светился изнутри благостным светом, и у меня не хватило духу отчитать его за то, что мешает порядочным людям заниматься делом.
– Привет, старик! – поприветствовал меня соратник, проникнув в жилище.
– Здорово! – нелюбезно отозвался я.
Паша прошёлся по комнате, заглянул в ноты, ткнул пальцем в клавишу доисторического сентезатора, который я одолжил у знакомого, дабы практиковаться в клавишизме. Инструмент издал неприличный звук.
– Занимаешься, значит? Ну и как? Получается?
– Ничего, помаленьку…
– А Мурку можешь?
– Нет, Мурку не могу! А Битлз могу и "Лунную сонату" тоже могу!
Ты, если не по делу, то сядь в углу и не отсвечивай. Сам себя развлеки, я через полчасика освобожусь.
– О`кей! – гость покорно уселся в кресло и уткнулся в потрёпанную
"Рок-Энциклопедию".
А я, перестав на него отвлекаться, снова зарылся в ноты. Изредка я ловил на себе его изучающий взгляд. Через сорок минут с работой было покончено. Я закрыл свои шпаргалки и облегчённо потянулся.
– Занимаешься, значит? – опять прогундосил Паша, подражая какому-то герою не виденного мной фильма.
– А что?
– А то, что завтра мы играем на "Весне Лесотеха", вот что!
– Трындишь, подлюга!
– Когда это я трындел, – обиделся Паша, – я всегда говорю правду, только правду и ничего, кроме правды!
Как его при этих словах не убило громом небесным – не знаю. Скажу только, что большего звездуна, чем Паша, сложно было отыскать. Он славился как непревзойдённый мастер виртуозного наёбывания ближних своих. Делал он это и просто из любви к искусству наёбки, и для того, чтобы потом всласть высмеять попавшегося на его удочку простака. Следует также отметить, что частенько помогал ему в этом и я – вот она, гнусность человеческой натуры.
После какого-нибудь часа словесной эквилибристики, перекрёстных вопросов и попыток поймать Пашу на вранье, я, наконец, поверил, что мы действительно играем на "Весне Лесотеха".
Каждый вуз в нашем городе имел обыкновение в апреле-мае проводить студенческий фестиваль, который назывался "Весна Лесотеха", "Весна
Политеха" и т.п. Эти мероприятия пользовались популярностью в студенческой среде, и можно было ожидать, что слушать нас будут не сто-сто пятьдесят человек, а семьсот-восемьсот! Вот это да!
– А сейчас оденься поживописней, и едем к нашему декану. Он хочет встретиться с руководителем группы.
– В шесть секунд!
Я натянул вытертые джинсы с шикарной заплатой на полштанины, клетчатую рубаху и распустил волосы, которые обычно носил собранными в хвост.
– Поехали!
Декан оказался клёвым дядькой. Разговаривать с ним было очень даже интересно. Как выяснилось, он обожал "Флойдов" и "Цеппелинов".
Этим он меня купил сразу. Обсудив всё, что касалось грандов мировой музыки, мы перешли к таким мелочам, как условия выступления, аппарат и транспортировка нашего барахла в зал, где нам предстоит играть.
Всё решилось быстро и оперативно. В качестве транспорта нам выделили целый автобус, аппарат пообещали знатный, время выступления отдали на наше усмотрение. Кстати, было выяснено, что руководство факультета ни в коей мере не смущает то, что мы являемся русскоязычной группой.
На следующий день в назначенное время к нашей точке был подан автобус. Несколько студентов, выделенных деканом на роль грузчиков, быстренько закинули в него наши пожитки. В каких-нибудь полчаса мы домчались до места выступления. Разгрузились, расставились, вызвучились. Всё чётко, быстро, красиво. Чёрт подери, приятно, когда все проблемы по организации концерта решает тот, кто их должен решать! А нам осталось приехать, включиться и играть, играть, играть! Лафа! Звучок достаточно качественный, на сцене комфортно, публика гарантирована. Что ещё нужно для счастья?
