Он вошел в ванную, увидел в углу обрывок паутины, отмотал немного туалетной бумаги, встал на крышку унитаза и потянулся к ней.
В этот момент до его слуха донесся скрип ручки замка. Младший брат спрыгнул вниз и ринулся в комнату, в которой уже никого не было.
– Эй, – закричал он, – а ну вернись!
Он выбежал в коридор. Девочки нигде не было видно. Младший брат выругался. Система сигнализации была включена, но звука он не слышал. Значит, девочка все еще в доме. Вот только где?
– А ну вернись! – заревел он. – Вернись, говорю, или у тебя будут большие проблемы!
В тот день мне предстояло заниматься не требующей умственного напряжения работой по передаче документов в следующую бюрократическую инстанцию. Я постарался уйти в нее с головой. Но в результате лишь уставился в окно на силуэты зданий на фоне неба в поисках ответов, которые все не находились.
Дело Пальграффа в моей голове превратилось в сплошную кашу. Перед этим я пришел к выводу, что со стороны истца никто не был причастен к похищению Эммы.
Но если это дело рук ответчика, то почему бы им попросту не приказать мне отклонить иск и на этом покончить? Вы бы допустили дальнейшее падение акций «АпотеГен», если бы были Барнаби Робертсом и имели в запасе Пола Дрессера, делающего всю грязную работу?
К тому же я уже отчаялся бороться с постоянной мукой, вызванной долгим отсутствием Эммы, и беспрестанным страхом, что в любой момент с ней может случиться беда, и это лишало меня последних сил.
Поэтому нельзя сказать, чтобы стук в дверь во второй половине дня оторвал меня от дел. Это был не привычный стук Джереми Фриланда или Джоан Смит. Не успел я ответить, как тяжелая створка немного приоткрылась и в нее просунулась знакомая белокурая голова.
– Привет, малыш! – весело воскликнул я.
Дождавшись приглашения войти, Сэм закричал: «Папа!», пробежал застеленное ковром пространство, отделявшее дверь от стола, и бросился в мои объятия, будто не видел меня целую вечность. В несовершенном восприятии времени шестилетним мальчиком тоже есть свои преимущества.
Прижимая его к себе, я на короткий миг – пока он не высвободился – был очень счастлив.
– Рад тебя видеть, малыш, – сказал я, потрепав его по голове.
Вслед за ним в кабинет вошла и Элисон, закрыв за собой дверь.
– Привет, – сказал я, увидев ее.
– Мы проезжали мимо, возвращаясь из зоопарка. – объяснила она. – Но перед тем, как ехать домой, подумали, что можно побегать по лестнице.
В здании суда была старая лестница с мраморными ступенями и литыми алюминиевыми перилами. По причинам, понятным только шестилетним мальчикам, Сэм обожал по ней носиться.
– Пап, ну разреши. Ну пап.
– Почему бы и нет, – ответил я, желая хоть немного отвлечься, – пошли.
– По правде говоря, я хотела попросить мистера Фриланда поиграть с Сэмом, – сказала Элисон, сопровождая свои слова взглядом, которым матери так красноречиво умеют смотреть поверх голов своих отпрысков, – как думаешь, он не откажется?
– Да, пап, попроси его! Было бы классно.
Джереми в тот момент наверняка не был настроен оказывать мне какие бы то ни было услуги. К тому же он обязательно заметит, что у нас с Элисон остался только один ребенок. Ладно, выкручусь.
– Ну конечно, малыш, пойдем его попросим, – сказал я.
Сэм схватил меня за руку и потащил к кабинету Джереми.
– Здравствуйте, мистер Фриланд! – закричал он, завидев Джереми.
– Привет, Сэм, – ответил Джереми, удивившись, как я и предполагал.
– Эмма у бабушки, занимается всякими девчачьими делами, – объяснил я, предупреждая вопрос Джереми, – а вот Сэм решил побегать по нашей лестнице, причем обязательно с мистером Фриландом. Вы не против?
Лицо малыша сияло, будто маяк. Джереми в ответ тоже широко улыбнулся. Он не собирался переносить свою обиду и недовольство мной на Сэма.
– Ну конечно, пойдем.
Я посмотрел на Джереми и, выдавив из себя улыбку, произнес:
– Спасибо, мистер Фриланд.
Он меня проигнорировал.
– А можно я сначала покормлю рыбок? – спросил Сэм.
– Можно, только чуть-чуть.
– Еще раз спасибо, мистер Фриланд, – сказал я.
Мои слова вновь остались без ответа. Переступая порог, я услышал, как Сэм заворковал:
– Пррривет, Тергуд, Террр-Гууууд.
Когда я вернулся в свой кабинет, Элисон сидела на краешке стоявшего перед моим столом кресла.
– Что случилось? – спросил я, возвращаясь на свое рабочее место.
– Я сегодня была в лаборатории.
– В… лаборатории, – сказал я, совершенно не понимая, что она имеет в виду.
– Лаборатория в Уильямсбурге. Отпечатки пальцев.
– Ах да, вспомнил.
– Насчет коробок, пакетов и конвертов, которые оставляли у нас на крыльце, ты был совершенно прав. Никаких отпечатков на них не оказалось.
– Жаль, – сказал я.
– Но им удалось найти кое-что интересное на связке ключей.
– На связке ключей?
– Да, от «Хонды». Помнишь, я отвезла ее вместе с тостером, чтобы они могли снять отпечатки Джастины?
– Да, помню.
– Ну так вот, с тостером все было просто. А вот на большом латунном брелоке они нашли две пары отпечатков. Одни из них совпали с теми, что на тостере, – они были, соответственно, Джастины. А другая пара не принадлежит ни мне, ни тебе.
– А кому тогда?
