Вы, конечно же, полагаете, что это ваше «я судья, меня подставили, я ни в чем не виноват» подействует на прокурора. Но это ваше слово против документов, а документов у меня столько, что хватит на десять таких тяжб. Я могу отправить их в Судейский совет хоть сейчас, если захочу.
Вполне возможно, он импровизировал. Но я почему-то был уверен, что это правда.
Подобного рода методы вполне соответствовали самой сути хедж-фонда и его названию. Идея подобных структур сводится к тому, чтобы зарабатывать деньги даже на падении рынков – с помощью коротких продаж, деривативов и других финансовых инструментов, которые должны были приносить доход вне зависимости от ситуации на рынке. Они все созданы для страхования рисков.
Что, собственно, Энди Уиппл и сделал.
– Ну что, – спросил он, – по рукам или нет? Стоит вам сказать «да», и уже через час вы обнимете дочь.
– Хорошо, – сказал я. – По рукам.
У меня просто не было выбора.
Братья думали, что все будет предельно просто: ответить на звонок, убить девочку, бросить ее в могилу, закопать и свалить.
Конечным пунктом их назначения была Венесуэла. Там они могли скрываться бесконечно, там было полно пляжей и рома, зато не было договора с США об экстрадиции преступников.
У них все было готово, поэтому когда зазвонил телефон и старший брат снял трубку, младший потянулся к сумке, где у него лежал охотничий нож. Горло девочке он перережет у края могилы, чтобы не пришлось потом убирать.
– Да, – ответил старший.
– План меняется, – донесся по громкой связи голос Энди Уиппла. – Ручка есть?
– Есть, – ответил старший.
– Отлично. Привезите девочку по этому адресу.
Уиппл продиктовал название улицы в округе Глостер, номер дома и имя.
– Хорошо. Когда?
– Сейчас.
– Что потом?
– Вы ее отпустите.
Старший брат немного помолчал и сказал:
– Мы не так договаривались.
– Знаю. Но я сказал, планы меняются.
– Мы здесь еще не убрали. Я не хочу оставлять за собой следы.
– Плачу еще сто тысяч сверху, – сказал Уиппл.
Старший брат посмотрел на младшего, но тот только пожал плечами.
– Двести тысяч, – ответил он. – Девочка много раз видела наши лица и может нас опознать. Мы не предполагали, что будет такой риск, вы должны его компенсировать.
– Без проблем, – ответил Уиппл с такой легкостью, что старший брат тут же пожалел, что не запросил пятьсот, – но вы должны выехать сию же минуту.
– Выезжаем.
Старший положил трубку.
– Выходит, я зря копал? – спросил младший.
– Там будет видно. Может быть, и нет.
Ребенок в обмен на вердикт.
Этого Энди Уиппл добивался с самого начала. И хотя мне претило, что он добьется своего, получить Эмму обратно целой и невредимой было гораздо важнее. Уипплу придется терпеть приставленный к его уху пистолет, пока она не окажется в безопасности.
У него была своя страховка, у нас своя – в виде «смит-и-вессона».
Обмен решили провести у нас на ферме. Перед тем как мы выехали к нам домой, чтобы все подготовить, Уиппл позвонил македонцам. Мы условились, что он будет сидеть в «Бьюике» до тех пор, пока похитители не привезут Эмму. И уйти сможет только после того, как ее отпустят.
А потом, в понедельник, когда адвокаты закончат представлять свидетелей по делу «Пальграфф против АпотеГен», я отправлю в канцелярию написанное за меня решение. Подтверждением того, что я буду сотрудничать, Уипплу служили убийственные документы, которые он мог пустить в ход, если я отступлю от плана.
То обстоятельство, что его вердикт представлялся совершенно справедливым, мне помогло – меня не мучили угрызения совести, и я был готов принять его условия.
Не желая тащить через весь суд избитого человека, привлекая к нему лишнее внимание, мы оставили Марка у меня в кабинете. Джереми согласился его караулить. Кроме того, он должен был попросить Джин Энн распустить заседание, сославшись на то, что судья серьезно заболел.
В итоге в машине нас было трое. Я сел за руль, Элисон с Уипплом – на заднее сиденье. У меня было ощущение, что я – личный водитель дьявола.
Время от времени я бросал на него взгляды в зеркало заднего вида. Он вел себя совершенно спокойно. Никогда я еще не испытывал к человеку такой ненависти. Мне было мерзко уже оттого, что этот человек – точнее, не человек, а
Не подозревая о моей ненависти – или, скорее, не принимая ее во внимание, – Уиппл просто глядел в окно. Я не понимал, как он мог смотреть на себя в зеркало, когда брился по утрам.
