– Привет, Карен, это Скотт. Чем занимаетесь?
– Мы привезли детей, чтобы они после школы поиграли с Сэмом.
– Там все хорошо себя ведут?
– Они разгромили кухню, и мы выгнали их во двор, пока они не перевернули весь дом.
– Одним словом, идеальный день в гостях у бабушки, – сказал я. – Элисон далеко?
– Она уснула, – как будто извиняясь, произнесла Карен, – она была очень уставшей, когда приехала, и мы скомандовали «отбой!».
Отбой. Как в казарме. Когда-то давно Элисон сказала мне, что не родилась в семье Пауэлл – а была завербована.
– Если хочешь, я могу ее разбудить, – вызвалась помочь Карен.
– Ни в коем случае. Просто скажи ей, что я звонил, что у меня все хорошо и что они с Сэмом могут спокойно ехать домой.
Я услышал, что Карен отняла от уха трубку и кому-то сказала: «Это Скотт». Наверное, в ответ на вопрос Джины.
– А что там с визиткой, которую оставили утром? – вновь обратилась она ко мне.
– Ничего. Всего лишь… скажи Элисон, что это по поводу благотворительной акции Ордена полицейского братства[12], что коп приезжал в гражданском и беспокоиться не о чем.
– Хотя бы доля правды в этом есть? – спросила она.
– Честно говоря, нет. Но я не хочу, чтобы она начала волноваться еще сильнее.
– Джейсон рассказал мне о той ночи, – сказала она. – Это как-то связано?
– Ну да, отчасти. Копы обыскали дом. Они уже уехали, но…
– Но теперь ты боишься, что сегодня ночью будет еще одна посылка, – закончила за меня Карен.
– Да, и если в ней будет что-то совсем страшное, то похитителям, наверное, придется доставить ее самим, не прибегая к услугам курьера. Может, ты могла бы прислать еще людей?
– Спасибо за информацию, я все сделаю.
– Может, они и не…
– А может, и да, – перебила она меня, – не волнуйся, я этим займусь.
Дневной сон не помог Элисон: когда ближе к вечеру они с Сэмом вернулись домой, у нее под глазами по-прежнему синели круги.
Последний раз мы с ней виделись во вторник утром. Она выглядела усталой. Куда более усталой, чем я себе представлял. Когда она вошла в кухню, где я готовил салат, я заметил еще одну вещь – ее блузка казалась намного свободней, хотя и была собрана на талии теснее обычного. Элисон похудела. Да, еда в последнее время явно не была для нас в приоритете.
Насколько я знаю, с тех пор как Сэм вернулся, она ни разу не колола дров. Моя неутомимая жена растратила всю свою энергию.
Элисон подошла и прильнула ко мне. Никогда еще кожа до такой степени не обтягивала ее кости. Тот факт, что я физически мог ощутить ее усталость – Элисон без преувеличения таяла на глазах, – был для меня еще одним доказательством, что к похищению Эммы она не имела ни малейшего отношения. Собственный организм ведь не обманешь, верно?
– Привет, – сказал я, – как мама?
– Неплохо. Переживает за нас, конечно, а так все хорошо.
– А что Сэм?
– Тоже ничего. С бабушкой и кузенами он чувствует себя лучше. Здесь все ему напоминает об отсутствии Эммы, а там он хоть может отвлечься. Кузены хорошо с этим справляются. А когда мы остаемся втроем, бабушка постоянно занимает его какими-нибудь играми.
– Вот и хорошо. Ты выспалась?
Элисон отстранилась от меня и зевнула.
– У меня такое ощущение, что я только больше устала.
Я посмотрел на морковку, которую резал в салат, и вдруг почувствовал, что у меня больше нет сил поднять нож. Помня о необходимости снабдить жену хоть каким-нибудь количеством калорий, я спросил:
– Может, закажем что-нибудь в китайском ресторане? Я что-то не в настроении готовить.
– Я тоже, – обессиленно сказала она.
– Тогда я поеду, позвоню им по пути, – сказал я, выходя из кухни.
– Не надо, я сама к ним съезжу. А ты лучше побудь с Сэмом, ему тебя очень не хватает.
«Мне его тоже», – подумал я, а вслух сказал:
– Почему бы и нет.
Элисон вскоре уехала. После того как я избавился от следов моей незамысловатой готовки, я прошел в гостиную к Сэму, который устанавливал сложную систему эстакад для своих машинок из коллекции «Хот Уилз»[13].
– Привет, малыш, – сказал я, – а ну-ка обними своего старика.
Он послушно прижался ко мне. Как же приятно было вновь обнимать его, хоть это объятие и длилось совсем недолго – буквально через несколько мгновений Сэм уже вырывался из рук.
– Будешь играть в гонки? – спросил он.
– Конечно, буду.
– Ладно. Я только трассу закончу.
Сэм взялся выстраивать особенно сложный участок, сосредоточенно соединяя вместе оранжевые пластиковые детали. Какое-то время я просто смотрел на него, зачарованный уверенностью его движений.
Потом, зная, что у меня еще есть время побыть с ним наедине, пока Элисон не вернулась, я по привычке стал подробно расспрашивать сына о том, чем он сегодня занимался.
– Как прошел день, малыш? – был мой первый вопрос.
– Класс, – ответил он.
Это не обязательно соответствовало действительности. У Сэма была привычка отвечать односложно всегда, когда можно было этим ограничиться.
– Чем вы с мамой занимались?
– Ходили в «Чик-фил-Эй»[14], – сказал сын, не отрываясь от работы.
– Который рядом с «Уолмартом»?
– Ага.
– А потом сразу поехали к бабушке?
– Ага.
– И как там было?
– Класс.
– Что ты делал?
