— Здравствуйте, Никита Григорьевич.
Никита обернулся. Девушка — невысокая, плотная, ярко накрашенная. Где-то он ее видел.
Глаза… глаза как у раненого олененка, понял он.
Что-то больно его укололо.
— Ты такой предсказуемый, мой милый.
Габриэлла наконец решила с ним поговорить.
Диана была в ярости.
После опустошающего отчаяния, после бездны, в которую она упала, когда Раиса сообщила ей страшную новость, после того как она сама себя вытащила из подкрадывающейся тьмы безумного, безудержного горя, она была в ярости из-за того, что кто-то заставил ее пережить все это.
— Ну уж нет! — Диана смотрит на спящую Аленку, на Рейвен Квин, сидящую на столике у кровати дочки, и понимает, что сейчас ей надо что-то предпринять. — Ладно, начну с управления, они все там, паршивцы.
Она не стала звонить Игорю. Он такой же, как остальные, все они там одним миром мазаны. Виктор и Дэн тоже хороши, но с ними она разберется позже. Больше никаких им пирогов с малиной, обойдутся, наглые сопляки.
Она не думает сейчас об Андрее, нарочно не думает. Она запретила себе думать о муже, потому что тогда в ее душе открывается филиал ада. Она лишь надеется, что верно все истолковала, но где-то внутри есть сомнение — а вдруг нет?
А потому об Андрее Диана не думает.
— Рая, мне срочно надо уехать, побудешь с Аленкой?
— Конечно. — Раиса участливо смотрит на Диану, думая о том, что, если бы, не приведи господь, погиб Виктор, она бы не смогла вот так держаться. Она бы выла, кричала бы от горя и отчаяния, и не было бы силы, способной ее унять, даже она сама бы не смогла, даже ради детей. — Но разве нам не велели быть здесь? Разве нам не опасно…
— Ну да. — Диана берет рюкзак, в котором разобранная винтовка и косметичка. — Да только пусть они дома командуют, а мне нужно уехать. Я вернусь днем, Аленке записку напишу.
Рейвен Квин одобрительно смотрит на Диану, блестя пряжечками на сапожках.
— Конечно.
Диана пишет дочери записку, стараясь сделать свой почерк разборчивым. Дочка должна знать, что она в любом случае к ней вернется.
— Диана, послушай… — Раиса старается подбирать слова, понимая, что ступила на тонкий лед. — Я только прошу тебя: будь осторожна, не делай ничего, что могло бы…
— Повлечь за собой неприятности? — Диана забросила рюкзак за плечо. — Я взрослая женщина, Рая. Конечно же, я не сделаю ничего, что навредит кому-нибудь из нас.
«Но я сделаю все, чтобы навредить нескольким особям, которым давно пора навредить. — Диана вышла из комнаты, спустилась в гараж и вывела машину на дорожку. — И я не успокоюсь, пока не выясню все до конца».
Она не понимала, зачем бы ей понадобилось ждать у моря погоды.
Ночь была на излете, когда Диана въехала в город. Она любила предрассветный Александровск, притихший и сонный. Она любила его даже осенью, когда холодные тротуары щетинились бордюрами, заросшими подстриженным кустарником. Это летом Александровск расцвечен плантациями роз, серебрится фонтанами и пышными клумбами, которые утром и ближе к вечеру поливались небольшими фонтанчиками, включающимися автоматически.
Сейчас утро наступит не скоро, и будет оно серым, унылым и бесконечным, как день сурка.
Диана едет по улицам города, сворачивает в знакомый переулок. Здание управления полиции освещено почти полностью. Здесь жизнь никогда не замирает, у преступности нет выходных. Иногда Диана думает о том, что граждане даже не знают, какими усилиями и каким трудом достигается их безопасность.
Диана совсем уж было собралась выйти из машины, но из здания вышли Виктор Васильев и Дэн Реутов.
— Генка с Семеновым справятся там и без нас, — голоса сквозь туман слышны плохо. — А мы сейчас его быстро обнаружим.
У Виктора в руках небольшой прибор, Диана узнает экран портативного радара.
— Пока они там змею ловили, парень был в прострации, так что я впихнул маячок ему в телефон. Найдем, никуда он не денется.
— Они могли выбросить телефон или выключить. — Реутов заглянул на экран радара. — Они же понимают опасность.
— Нет, не выбросят. — Виктор остановился и потянулся. — Черт, я спал в последний раз не помню уже когда. Нет, брат, шалишь, не выбросят они отличный новый айфон. Если они удержаться не смогли от кражи, работая в магазине и разрабатывая такую операцию, то к вещам у них отношение трепетное и они его не выбросят. А выключат — да сколько угодно, маячок выключить невозможно.
Они прошли перед самым капотом машины, Диана презрительно фыркнула — тоже еще, гении сыска.
Когда машина Реутова развернулась к выезду с парковки, Диана последовала за ней, держа фары выключенными и надеясь, что полицейские не заметят ее. Они не ждут слежки, да и заняты отслеживанием маячка.
— Ну, дождетесь вы все у меня, пусть только все закончится.
Машина Реутова, мигнув габаритами, свернула в сторону Острова, и Диана включила фары — мост на Остров хорошо освещен, и машина, едущая с выключенными огнями, скорее привлечет к себе внимание, чем просто машина, едущая в том же направлении.
— Зря ты змею отпустил, сейчас бы все уже закончилось.
