Семья для него значила очень много. Их с Раисой тандем он считал наиболее приемлемой для себя формой взаимодействия пары, когда равноправие партнеров заложено в основу отношений изначально, при этом каждый выполняет свою функцию. Виктор всегда считал, что полноценное воспитание детей возможно лишь в семье, где царят гармония и счастье. Вторым краеугольным камнем воспитания он считал личный пример родителей. Работая в полиции, он регулярно сталкивался с людьми, которых неправильно воспитали, не заложили им нравственные ориентиры, отторгающие саму идею совершения преступления. Не карательные меры, а профилактика — и все начинается в семье. И можно до хрипоты рассказывать ребенку насчет «хорошо-плохо», но ребенок будет поступать так, как поступают родители.
Или же вообще в грош родителей не ставить, потому что их образ жизни вызывает презрение.
Виктору было важно знать, что его дети уважают их с Раисой как родителей и как просто людей, делающих свое дело профессионально и старательно. Не торгуя совестью и не ломая чужие жизни в угоду какому-то своему интересу.
Именно потому оставить Никиту Радецкого один на один с его бедой Виктор не мог. И да, теперь его семья вынуждена скрываться, но, не начни он копать вокруг Никиты, не набрел бы на череду подозрительных смертей. А ведь кое-кто из списка комиссии генерала Радецкого еще жив. Хотя, судя по всему, это просто вопрос удачи. И генерал что-то подозревал, не мог не подозревать. Потому его убили, какой там сердечный приступ.
Виктор достал из холодильника судок с жареным мясом, за ним — зеленую эмалированную кастрюлю с супом. Раиса не любила этой моды на стальные кастрюли, ей были по душе эмалированные расписные бока, а потому время от времени она просто покупала новый набор кастрюль, и все.
Налив суп в тарелку, Виктор поставил ее в микроволновку разогреваться, вернул кастрюлю в холодильник и выудил из судка кусок мяса. Ощущение того, что он один, нарастало. Конечно, семья теперь в безопасности, но дело в том, что ему сейчас было ужасно в пустой квартире.
— Поехать на работу, что ли…
В его кабинете был диван, и Виктор всерьез подумывал провести ночь там. Потому что выше его сил лечь в их с Раисой кровать, пахнущую счастьем и уютом, и ворочаться там, прислушиваясь к пустоте вокруг.
Поставив пиво в холодильник, Виктор решил, что как раз пива ему не хочется. Одновременно с кухонной возней он мысленно продолжал прокручивать в голове все факты, которыми располагал на этот момент. Систематизировал их, раскладывая по полочкам в своей голове, оценивал значимость того или иного факта, и многое из того, на что он еще днем не обратил внимания, встало перед ним большим вопросительным знаком.
Кто организовал череду убийств среди членов комиссии Радецкого, а также членов их семей? Зачем вообще было трогать семьи после того, как убивали главного фигуранта? Если генерал Радецкий был убит, почему не расправились с его семьей?
— Нужен отчет комиссии. — Виктор наполнил электрический чайник водой и щелкнул кнопкой. — Ответ именно там, я уверен. Просто каким боком тут мошенничество с квартирой и нынешняя интернет-война? Слишком громко, слишком на виду… нет, это выбивается из общего стиля преступлений. С военными и их семьями расправились тихо, все выглядело как несчастный случай, болезнь или самоубийство. А тут такая война, все эти видео… никак не сходится одно с другим.
Пискнула микроволновка, сообщая о готовности супа. Виктор достал тарелку, с удовольствием принюхиваясь к легкому парку, поднимающемуся над тарелкой.
Его жена умела готовить, она вообще все на свете умела, и любая работа, за которую она бралась, всегда оказывалась сделана очень качественно и в срок.
Открыв ящик, Виктор достал ложку.
Что-то неуловимое вдруг почувствовал он, что-то, чему не успел дать определение, но рука схватила Раисин нож для разделки мяса, который лежал тут же, в ящике. Виктор знал, что не успеет обернуться, он знал, что у него уже нет времени, но хороший стальной нож, сделанный трудолюбивыми заключенными в одной из колоний, оказался как нельзя более кстати. Например, чтобы умереть с оружием в руках и обеспечить себе вечный пир в чертогах Валгаллы.
Хотя, безусловно, Виктор ни в какую Валгаллу не торопился.
— А ведь простой выстрел решил бы проблему гораздо эффективнее. — Виктор обернулся и посмотрел себе под ноги. — Хорошо, что жена убедила положить плитку, а я ламинат хотел. То-то имел бы сейчас проблему, кровь затекла бы под него, такая улика хранится годами, а плитку вымою с хлоркой, и как ничего и не было. И что тут у нас?
На полу корчится человек, одетый в темный спортивный костюм. Лица не видно, а нож вошел прямо в живот. Виктор задумчиво смотрит на незваного гостя, прикидывая, что же теперь с ним делать. У него возникает крамольная мысль — закончить начатое, а потом по-тихому вывезти труп и сбросить с обрыва в реку.
И пусть весь мир подождет.
