— Да нет же! — будучи здоровой Берана, наверное, имела привычку жестикулировать во время разговора, и сопровождать все слова живой мимикой. Сейчас она была сильно ограничена в возможностях: руки заняты мешочком со льдом, лицо болит, глаза почти закрылись. И все эмоции выплескивались в голос, в интонации. Каждое слово, чуть не каждый слог — с восклицательным знаком. — Не с ним заодно! Наоборот! С теми, кого он хочет убить!
— Ага… — Алекс решил, что с обезболивающим они опять промахнулись. На сей раз в большую сторону. — Он хочет убить кого-то, кого ты хочешь спасти. Он чуть не убил тебя. Мы заодно с теми, кого он хочет убить, и кого ты хочешь спасти, и поэтому ты ничего мне не расскажешь?
— Да! — Берана взглянула на него с искренней признательностью.
И тут же сникла:
— Что-то не то получается.
— А время идет.
— Ладно! — она решительно брякнула мешочек в кювету с примочками и выпрямилась, — отправь кого-нибудь на мельницу! Там живет сеньор Мартин! Надо передать ему, что Стальной Кабальеро хочет убить Занозу! Сеньора Шиаюн заперла Стального Кабальеро в Адмиралтействе, а я освободила. Случайно! И теперь он ищет Занозу, чтобы убить! И еще, пусть спросит… — восклицательные знаки из голоса куда-то делись, Берана снова взяла лед, приложила к лицу, — это правда, что Заноза… убил сеньору Шиаюн? И еще… пусть Заноза скажет Мигелю, что я на «Граниэли». Или сам сеньор Мартин пусть скажет. Ему не трудно.
Он всегда приходит на запах крови,
он так ясно чует её беду.
Полсотни метров сквозь сумрачный дневной свет, шестисекундное ожидание, белая вспышка портала. Заноза открыл портал не в Февральскую Луну, а сразу в Крепость. Поближе к еде.
За окнами, за поднятыми жалюзи, сверкал разноцветными огнями город. Ночь Алаатира была светлее дождливого утра Тарвуда.
— Я велю Франсуа, чтобы прислал кого-нибудь со сменой одежды, — пообещал Заноза в ответ на вопросительный взгляд Хасана. — Хотя, так ты выглядишь даже круче, чем в костюме. Стиль милитари, все такое. Тебе идет.
— Мне не нужно выглядеть круче, мне нужно выглядеть по-человечески. Крутость оставь себе. Да, и скажи Франсуа, пусть Мухтара тоже пришлет.
— Что думаешь, насчет поохотиться? — Заноза постарался задать вопрос нейтральным тоном, но давно прошли времена, когда нейтрального тона было достаточно, чтоб сбить Хасана с толку.
— Может тебе на сегодня какое-нибудь дело в поле найти? — поинтересовался тот в свою очередь, — есть парочка не скучных.
— А есть такие, где без меня никак?
— Да куда ж без тебя? — Хасан хмыкнул. — Но нет, таких нет.
— Тогда поохотимся, ок? Для этого же не обязательно выглядеть по-человечески. А потом я вернусь на Тарвуд.
— Днем?
— В городе тоже дождь. Нормально. Я там и при ясной погоде ходил. Перебежками. В шляпе и черных очках. Ха! Правда, я точно не выглядел круто, потому что в тени было за тридцать. По Цельсию.
Хасан не грешил указаниями на очевидные вещи. Но сейчас просто обязан был напомнить об осторожности, о том, что ходить под солнцем — верная смерть не потому, что солнце убивает, а потому, что другие вампиры уничтожат любого, кого заподозрят в способности не спать днем. Но у него лицо стало такое… ну, как всегда, когда он старался не смеяться, чтоб не обидеть.
— Чего?! — Заноза тут же взъярился. — Что смешного?
Рефлекс, да. На такое лицо. И на эмоции.
Хасану было весело, в ответ хотелось улыбнуться, но разве можно улыбаться в плохом настроении? Это ж верный способ забыть, о чем страдал, и лишиться повода действовать всем на нервы.
— О, нет, ничего, — Хасан покачал головой, — в плаще ты крут всегда. При любой погоде. А шляпа добавляет еще сто баллов. Так зачем тебе на Тарвуд днем? Неужели там без тебя не обойтись?
— В большей степени, чем здесь. Там сейчас уже начинают оцеплять Блошиный Тупик, скоро пойдут по домам, предупреждать, чтоб люди вещи собирали, потом подводы подтянутся… недобитки вылезут… наверное. Могут вылезти. Не знаю, — Заноза подошел к окну, опустил жалюзи и снял очки. Минус пятьдесят к крутости, по-любому. Где бы шляпу взять? — Мне надо что-то делать, — объяснил он, обернувшись к Хасану. — То есть, что-то сделать. Реальное. Реально полезное.
— Это я понял. Но в катакомбы тебе было нельзя. Ты бы и там пригодился, у тебя больше опыта в работе с… неуравновешенными, — Хасан постучал себя пальцем по виску, — больше чем у мистера Фальконе или у кого бы то ни было. Но зачем забивать гвозди микроскопом?
— Не пригодился бы, — оно само прошипелось по-немецки, а не сказалось по-английски. Это все от злости. Хотя злиться-то не на что. — Я б там ничего не смог. Слишком… — Заноза вспомнил и помотал головой, чтобы избавиться от воспоминаний, — слишком много. Очень сильно. Если бы не Мартин, они бы все так и умерли.
