Откуда-то снаружи послушался шум, выведший инквизитора из довольно болезненных воспоминаний. Он прислушался. Определенно, звук автомобильного двигателя. Где-то очень близко. Скорее всего, на подъездной дорожке, ведущей ко входу в дом. Подниматься с места и проверять свое предположение Иезекииль не стал. А, зачем? Время либо подтвердит, либо опровергнет. Через несколько секунд шум двигателя стих, затем раздался хлопок дверцей, а еще спустя десяток секунд послышался звук проворачиваемого ключа в замочной скважине. Инквизитор замер в ожидании. Одновременно тревожном и весьма желанном ожидании. Вошедшая кинула ключи на полочку, после чего прошла в кухню мимо гостиной, не заметив дожидающегося ее гостя. Вскоре оттуда зазвучала тихая мелодия знакомой инквизитору еретической песни, а красивый нежный голос начал подпевать, точно попадая в ноты. Маргарет вообще всегда отличалась тем, что умела петь, в отличие от большинства протестантских исполнителей. Исключением являлись если только псевдоцеркви по линии «Светлой Пятидесятницы». Там так называемое «прославление» возвели в ранг едва ли не догмы. На кухни застучали дверцы шкафов, зазвенели тарелки – хозяйка дома собиралась обедать. Что ж, Иезекииль собирался поговорить с ней в гостиной, но чем хуже кухня? Верно, ничем. Даже лучше. Она сварит ему кофе, и они спокойно обсудят дальнейшие планы…
Ага.
Спокойно…
Ну-ну…
Поднявшись с кресла, инквизитор неслышным шагом вышел из гостиной, пересек коридор и остановился в арочном проходе, ведущем на кухню. Маргарет стояла к нему спиной, рассматривая содержимое холодильной камеры. Иезекииль сложил руки на груди, прислонился к косяку, на мгновение зажмурился, стараясь пересилить внутреннее волнение, и тихим голосом произнес:
– Привет, Марго. Долго мы не виделись, да?
Похоже, женщина что-то держала в руках, поскольку в следующую секунду раздался звон бьющегося стекла, сопровождаемый громким вскриком.
– Спокойно! – инквизитор шагнул вперед, останавливаясь с прямоугольным дубовым столом, застеленным белоснежной чистой скатертью. – Это я, Игнатий.
– Игнатий… – Маргарет рыком обернулась, делая шаг назад. Впрочем, ее спина уперлась в холодильник, и с ее позиции отступать было попросту некуда. Из кухни только один выход – через арочный проход, мимо него.
– Да, Марго. Это я. – Иезекииль успокаивающе поднял ладони. Вот только, данный жест имел обратный эффект. Хотя, может дело совсем не в жесте. Женщина побледнела. Ее губы начали мелко подрагивать, а глаза наполнились диким ужасом. Инквизитор ощутил, как неприятно закололо в области груди. Все же, не такую реакции хочешь видеть от любимого человека. От той, кого он спас от костра, вопреки всем своим внутренним принципам.
– Игнатий… – снова повторила она, еще более тихим, шелестящим шепотом. – Ты…
– Я… – вновь подтвердил Иезекииль, и беспомощно посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать подсказку, как перевести разговор в более информативное русло. Самое ужасное, их разговор слышали специалисты передвижного пункта, пересылая данные в штаб. Стыд и позор. Он, инквизитор первого ранга, не может связать двух слов. Проклятый сатана… – Марго, – Лжеигнатий откашлялся. – нам необходимо поговорить!
– Нам? – и без того широкие глаза Маргарет стали еще шире. Правда теперь в них плескался не животный страх, а дикая ярость. – Нам? Ты с ума сошел? Нет никаких «нас»! Вон из моего дома! Слышишь? – в дрогнувшем голосе послышались рыдания. – Пошел отсюда! Я не хочу тебя видеть!
Иезекииль поморщился. Началось… С другой стороны, именно эту реакцию следовало ожидать.
– Послушай…
– Не буду я тебя слушать! – Маргарет зарыдала еще сильнее, закрыв лицо ладонями. – Уходи! Слышишь? Уйди…
Иезекииль сделал все наоборот. Шагнул вперед, отодвинул стул и уселся за стол, положив руки перед собой.
– Я не уйду, Марго. Мне нужно встретиться с пастором.
Женщина перестала рыдать. Убрав ладони от лица, она в изумлении уставилась на гостя.
– Что?
– Я хочу поговорить с Себастьяном. – повторил инквизитор, спокойно смотря в обескураженное лицо псевдожены.
– Ты… ты… в своем уме?
– Более чем.
– Нет, ты… – Маргарет истерично рассмеялась, неопределенно махнув рукой. – Ты… у меня слов просто нет…
– Я не предатель. – медленно раздельно проговорил инквизитор. Вот он, первый уровень внедрения. Весьма сложного внедрения, когда тебе не верят. Даже больше того, подозревают во всех смертных грехах. Крайне редко Конгрегация решалась на подобные операции, поскольку риск потерять ценного агента был слишком велик. Здесь необходима очень тонкая, де-факто ювелирная работа. Сначала необходимо найти благодатную почву, куда можно посеять первые зерна сомнения. Потом тщательно ее удобрять, добавляя, а может и внедряя новые мысли для размышления. В обычных обстоятельствах такая операция может длиться неделями. Однако сейчас обстоятельства далеко не обычные. – Я не предатель. – повторил Иезекииль, видя на губах женщины саркастическую усмешку. – Понимаю, как все выглядит.
