Шофер виновато улыбнулся и сказал высоким голосом:
— Да мне бы что, я бы пустил, да вот, понимаешь…
— Договоримся, — сказал Мухин, — свои люди!
— Я бы тебя пустил, — сказал шофер, — нельзя же на улице человека оставлять. Да вот, понимаешь, семейные мы, ночуем…
Мухиь увидел, что к двери подходит женщина–кондуктор. Она подошла и виновато улыбнулась Мухину из–за спины мужа. Потом зевнула. Мухин потоптался на месте и сказал:
— Ну, тогда извиняюсь…
Пошел быстро назад и думал: «Добрым людям и автобус дом. Работают вместе и не ругаются, наверное». Он вспомнил женщину на вокзале и немного пожалел ее, старую, бездомную. И подумал без жалости: «Сама виновата. Людям вон и автобус дом».
Мухин не знал, идти ли к Дому приезжих, и остановился посреди улицы. Мимо него быстро прошел высокий человек, и Мухин узнал его.
«Доктор, — подумал он. — Пойду к доктору».
Он догнал высокого человека и пошел сзади. Человек шел к Дому приезжих. Когда он поднялся на крыльцо и постучал, Мухин встал рядом и сказал:
— А меня вот не пускают.
— Ничего, сейчас пустят, — сказал человек уверенным голосом.
Дверь открылась, и Мухин просунул чемодан.
— Я же сказала — мест нет! — крикнула ему в ухо маленькая женщина в халате.
— Ладно, ладно, хозяйка, — сказал высокий человек. — Надо быть гостеприимной. Какое начальство среди ночи придет?
— Как же, — сказала жалобно женщина. — По телефону место заказывали.
— Знаем мы эти штучки, — сказал высокий человек. — Сам заранее заказываю.
Мухин вошел в комнату вслед за высоким человеком и посмотрел на его лоб. Над правым глазом у человека была косая вмятина. «Там, наверное, мозг, — подумал Мухин. — Страшно».
Он задвинул чемодан под кровать, положил на тумбочку мыльницу. Человек прилег на подушки и стал рассматривать Мухина. Потом он сказал:
— У вас умное лицо. Вы много думаете?
Мухин ответил, глядя на дрожащую вмятину:
— Да нет, как–то не приходилось. А вы — доктор?
— Да, я — ассистент, — ответил человек. — А здесь читаю лекции о долголетии.
— Доктор, — сказал Мухин. — А я тут на вокзале чуть не помер. Пот, знаете, слабость в коленках…
Лектор внимательно посмотрел на Мухина:
— У вас грипп, должно быть. Вот, возьмите, вожу на всякий случай.
Он вынул из кармана трубочку с таблетками и кинул Мухину.
— По одной три раза в день.
— Спасибо, доктор, — сказал Мухин. — Как это получилось, что я чуть не умер?
Лектор опять внимательно поглядел на Мухина, и он подумал с опаской: «На нос смотрит».
— Ну и умерли бы, так что? — неожиданно спросил доктор.
Мухин вздрогнул и посмотрел на его лоб. Кожа на вмятине быстро поднималась бугром и опадала, будто под нею билось маленькое сердце.
«Психический, кажется», — подумал Мухин и ответил:
— Я так думаю, что вроде бы неловко. Вот жена у меня, сына растить надо…
— Ну, а если бы и не надо было, тогда что? — сердито спросил доктор.
Мухин напрягся и подумал, как лучше ответить.
— Все равно помрем, — сказал он с облегчением.
— Ну, а если бы в этот раз? — быстро спросил лектор и присел на кровати, вглядываясь в Мухина.
Мухин вспомнил, как обессилела у него спина на вокзале, как не ходили ноги, и вспомнил женщину с большой грудью с колосьями. Вспомнил, как она глядела на него, и сказал обиженным голосом:
— А вам–то не все равно?
Лектор снова лег и повернулся лицом к стене. Мухин стал раздеваться.
— Гасите свет, если мешает, — глухо сказал лектор.
Мухин выключил свет и, когда шел от выключателя, ощутил босыми ногами ласковую прохладу крашеного пола и телом — свежее тепло воздуха. Его глаза сами собой закрылись, и он упал в постель. Сразу же закружилась голова, потому что подушка и простыни пахли свежим чистым ветром, и было странно, что они теплые.
Лектор полежал молча и сказал спокойно:
— Я ведь почему спрашиваю. Вот кончил лекцию, так за мной все старухи. Скажи им да скажи, как на свете дольше прожить? А чего им жить — головами от старости трясут… Какая радость?
— Да, — откликнулся Мухин, — чего им…
…Он плыл уже по весенней реке на белой и мягкой льдине. Спине было удобно лежать, в лицо дул ветер, пахнущий снегом, шевелил волосы. Было ему очень хорошо, только внутри он понимал, что льдина растает, и тогда он умрет. Льдина начала таять очень быстро, и Мухин проснулся, чтобы не умереть.
— Доктор, — сказал, — вы, наверное, философию проходили?
— Изучал, — сказал доктор. — А что?
— Вот я хотел спросить, как это по–философски будет — уважать?
Лектор подумал и ответил:
— Ну вот если человек умный, справедливый, то его можно уважать?
— Доктор, — спросил Мухин. — А если я, к примеру, директора нашего боюсь, так я могу его уважать?
Кровать лектора длинно заскрипела, и Мухин догадался, что тот сел.
— А чего вы боитесь? — громко спросил лектор.
Мухин вздрогнул и обрадовался, что не видно лба и этой вмятины.
— А чего вы все боитесь? — сердито крикнул лектор. — Надо же вам бояться, черт вас дери! Жить боитесь и умереть боитесь… А мне не жалко вас, не жалко…
