— Потрясающий паскудник, — одобрительно сказала Мист, вздохнула, откупорила зубами пробку и понюхала. Пахло сладко. — Просто пить?
— Просто пить. Два глотка, три, он иногда много пил этого.
— Серый мир, — пробормотала девушка и набрала лекарства в рот. Оно было сладким, почти приторным, словно сироп. Проглотила. — Хм, не такой уж и серый, — заключила она, потому что резко почувствовала себя бодрее, и даже начинавшийся голод стих. — Видимо, работает, — она отхлебнула еще, но теперь вкус показался ей куда более приторным, почти противным, и проглотила жидкость она с трудом. Видимо, так работал регулятор достаточности дозы. — Странно все-таки, — сказала она, закупоривая и откладывая бутылку для будущего использования. — В мире не наберется достаточно магии ни на одно полноценное чудо, а я второй день купаюсь в волшебстве, как будто попала в старые времена. Даже лечусь волшебными микстурами, которые и не испортились за триста лет.
— Но ты неплохо справляешься. Как же ты догадалась использовать джинна против ифрита?
— Тут все просто, — Мист достала очередную бутылку и покрутила ее в руках. — Судя по всему, ар-Маэрэ построил свои испытания особым образом …их может пройти или опытный маг, или фактически любой, главное, чтобы ты помогала.
— Как это? — озадаченно спросила сильфида. — Причем тут я? Это ты справилась с мантихором.
— Да, но можно было и не использовать никаких моих способностей, если бы мы начали с правильного конца, — пояснила Мист. — Вот смотри, зашли бы к джиннам, ты бы всех их разделала, мы бы получили ключ и три шкатулки с джиннами.
— Три, — повторила Ийилива, начиная соображать, в чем дело.
— Именно три. По числу остальных испытаний. Чтобы пройти мантихора, нужно было позволить тебе обследовать все ходы, спровоцировать мантихора и вызвать против него джинна.
— Даа… — протянула сильфида.
— Против ифрита и его огненного мира нужен был твой воздушный щит и еще один джинн. Против гидры… думаю, тоже джинн. И какая-то твоя помощь. Так что, главный ключ — это ты.
— Но он мне ничего не рассказывал про испытания!
— Видимо, чтобы претенденту пришлось хоть что-то сделать самому. Например, подумать, — Мист постучала пальцем, покрытым коркой присохшей крови, по своему лбу.
— То есть, любой, кто вошел бы в башню?..
— Кто нашел бы ее и договорился с тобой, — кивнула Мист. — Не так много нужно для победы. Ну и, конечно, немного удачи. Без удачи можно и сдохнуть — меня чуть не убил последний джинн, и ифрит был…туговат.
— Значит, нам нужно быть осторожными с гидрой.
— Точно, — Мист посмотрела на очередную бутылку в своей руке. — Кирдык?
— Киредие, — машинально поправила Ийилива. — Это от отравлений.
— Отлично. Это к вопросу о гидре — они, вообще-то, ядовиты.
— Тогда возьми с собой.
— Возьму. Когда смогу идти. Сила в ванной?
— Симбеланна! Этим он ссадины лечил и синяки. И когда его кто-то раздирал. И когда его пейзане избили.
— А о такой истории не было в “Радуге”, — живо заинтересовалась Мист, откупоривая бутыль и тонкой струйкой наливая густую жидкость на свои пострадавшие ладони.
— Так он и рассказал кому такой позор!
— Но ты мне расскажешь? — умильным голосом попросила Мист, подняв глаза в пространство. — Я же вроде как тер-Маэрэ. Почти что его ученица!
— Ученице тем более нет резона такое знать про учителя, — наставительным тоном сказала Ийилива, но не выдержала. — Ой, ладно! Слушай. В общем, обихаживал он вдовушку одну…мельничиха она была, молодая совсем. Красотка! Волосы светлые, очи звездные, огромные. Осталась она с наследством от мужа, богатая невеста, но, понятно, ар-Маэрэ до того дела не было… только глаза, значит, его волновали. Пел он ей песни, и разговоры разговаривал, подарки там, носил, замаскировался, конечно, а как без того?…
Мист прыснула со смеху, что внезапно оказалось очень больно, слезла с кровати и вместе с бутылкой поплелась к зеркалу. Так и есть — щека была обожжена и ободрана, натуральное мясо на сковородке, слегка прижаренное. Девушка погрозила себе пальцем, налила еще вязкого лекарства из бутылки и, морщась, стала размазывать по лицу.
— Песни, значит, пел…
— Женится, правда, не обещал!
— И то хлеб.
— Да ему не позволил бы рилантар. Не на крестьянке. Не на ваэрлэ. По крайней мере, не то и другое вместе. Да и не настолько ар-Маэрэ влюблен был.
— Но настолько, чтобы песни петь.
— Это он всегда готов был. Словом, таскался он за ней постоянно, ну а мужики в деревне косо смотрели, что тут менестрель какой-то заезжий к их лебедушке клинья подбивает….пока подбивал, все нормально было. А потом как-то раз и подбил: остался ночевать у ней, молодого вина, авось, испили, не иначе как пошалили и спать отправились. А проснулся он от визга своей красопеты и ударов: увязали его, сонного, в мешок, да кандалы кузнец на руки-ноги навел, и давай его лупить. Пока он сообразил и опомнился, что происходит, измордовать успели знатно.
— Месть его была страшна? — уточнила Мист. Теперь ее щека была похожа не на поджаренное мясо, а на поджаренное мясо под густым соусом.
