Глядя на раненого мага, Мирая окончательно убедилась, что её нехитрый замысел по заработку денег временно потерпел крах. Возможно, ближайшие несколько месяцев ей самой придётся стать донором для магистра Соу и сократить даже имеющуюся врачебную практику…Но потом она обязательно наверстает упущенное.
***
Груз ответственности и вина якорем тянули его в пучину отчаяния. Старший сержант Петровский устал терять товарищей в бою. Внешне он никак не менялся: не замыкался в себе, не уходил в запой, не рвал тельник на груди, не сатанел от злости по поводу и без, — нет. Он спокойно воспринимал смерть, как часть объективной реальности, но каждый раз в его душе умирала маленькая частичка радости и счастья. Иногда, очень редко, такие частички благодаря окружающим там снова появлялись (например, когда Катёна — дочка взводного, угостила его своим мороженым), но чаще приходилось заменять их разными суррогатами.
Когда всё исчезло, старший сержант Петровский боялся, что снова подвёл людей. Терзаемый неведением, муками совести и ложным чувством вины, он существовал лишь как сгусток мыслей, застрявший в безвременье и пустоте.
Николай хоть и был крещёным, но особо верующим себя не считал. Время от времени ходил с остальными в церковь, исполнял какие-то обряды, читал молитвы, не вникая в их смысл и значение. Даже после встречи с Игроком он не поменял своего отношения к религии: боги, магия, попаданцы это одно, а церковь и вера — это другое.
Проведя несколько дней (часов, лет, секунд, вечность) в пустоте, магистр Соу на собственном опыте убедился в существовании ада. И та боль, которую он снова начал чувствовать с появлением Роны, была ничтожной платой за окончание мучений.
На следующее утро он уже общался с девушкой в реальном мире, а не во сне. И каждая следующая новость была лучше предыдущей: во-первых, все руки и ноги оказались на месте, немного поломаны, но на месте.
Во-вторых, магия хоть и не могла вылечить ожоги, но боль от них снимала. На пять-шесть часов; и не полностью, а до терпимого уровня. Зато без привыкания.
И в-третьих, что больше всего порадовало Николая, через три-четыре месяца, максимум полгода, он будет абсолютно здоров. По крайней мере, в этом его заверил магистр Фетлир.
На земле такие травмы заканчиваются смертью. Но, даже, если человек каким-то чудом оставался жив, пенсия по инвалидности ему была гарантирована…Да и жизнью дальнейшее существование вряд ли можно считать. Здесь же, через каких-то полгода, у него не останется даже шрамов от ожогов.
Услышав эти “плохие” (по мнению местных магов) новости, магистр Соу смеялся так громко, что немного напугал своих сиделок. И это тоже было приятной частью: внимания молодых и красивых девушек у него было в избытке. Каждый день к нему заходила магистр Мантельи. Долго осматривала ожоги, изучала ауру, интересовалась самочувствием, что-то (много чего) записывала. Иногда оставалась послушать его уроки керрийского с Роной.
Фэа’Тансар почти всё свободное время проводила у его кровати. Несколько раз её подменяла Лисса — ученица Мираи. В добавок ко всему, будущая целительница практиковала на нём лечение. Высокая, для своих лет, голубоглазая блондинка была на два года младше подруги, но это не помешало и ей втрескаться в магистра Бесстрашного. Тем более, они вместе видели, на что был способен одержимый демоном колдун, и как магистр Соу его победил. И, если Рона уже позволяла себе дерзить, то фэа’Каэнтин по-детски хлопала ресницами и краснела каждый раз, когда магистр обращался к ней по имени.
Да, именно обращался. За первый же урок во время вынужденной госпитализации Николай выучил слов больше чем за предыдущие дни вместе взятые. А через пару дней они уже начали осваивать грамматику.
*
Реже всех к нему заходили “белые” магистры, включая Мираю. Раз в сутки для дежурного обновления чар. Видимо, дел у них хватало и без него. Причём пожилой маг, в отличии от молодых коллег, никогда не отказывался перекинуться с ним парой слов.
В основном старика интересовала связь с одержимым. Пришлось на ходу сочинять полуправдивую историю. Что мага он не знал, но язык показался знакомым. Однако, демон на нём говорил очень плохо, коверкал слова и в основном насмехался над окружающими, но не сказал ничего конкретного.
Коллет постоянно отмечала, что его излечение идёт хоть и медленно, но гораздо быстрее изначальных прогнозов. На седьмой день магистр Соу уговорил Рону помочь ему встать и пройтись по комнате. А следующим утром Николай уже самостоятельно (но под чутким присмотром) смог спуститься во двор.
Правда подняться по ступенькам обратно ему уже помогали. А ночью случилось то, чего старший сержант уже давно ждал.
***
