Ничейная земля, или Яма. Огромный массив частных жилых домов, узкие петляющие улочки, которых нет на карте, и мрачное население, не имеющее прописки. Сюда с наступлением темноты боится заезжать даже полиция… Именно здесь родилась Катя Мазурова, следователь СК. Когда-то в Яме появился серийный убийца. В числе его жертв оказалась и старшая сестра Кати. Тогда Мазуровы сбежали из Ямы, чтобы никогда больше не вспоминать о пережитом кошмаре. Но сейчас, спустя 18 лет, Зло вернулось.
Лучше страшный конец, чем бесконечный страх
© Илья Бушмин, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Одни говорят, что человек сам создает свою судьбу. Другие уверены, что все предопределено, и мы не являемся хозяевами своих жизней. Так или иначе, все мы связаны тысячами невидимых нитей с другими людьми, которых встречали когда-либо и которых только повстречаем. Трагедия заключается в другом. Мы не помним главного. Для чего мы живем. Для чего мы попали в это место.
Есть ли во всем этом – хоть какой-нибудь смысл?
Как сквозь дымку, Катя помнила то утро первого мая. Она шла по уже пропитавшейся солнечным светом гравийной дороге, косясь на шагавшую впереди собственную тень. На ее голове красовались два ярких банта, которые делали силуэт на неровной гравийной дороге похожим на какого-то зверька с огромными круглыми ушами.
Они возвращались из города домой. Кажется, был какой-то троллейбус, забитый возвращавшимися с парада – как и Катя с семьей – людьми. Нарядными, веселыми, гомонящими что-то. Катя смотрела на них снизу-вверх и видела довольные ясные лица и теплые улыбки, которые изредка кто-то из пассажиров бросал ей.
Все было таким безопасным. Таким родным.
В детстве Катя нечасто бывала в центре города. В те годы, кажется, она даже не подозревала, что сама является его маленьким жителем. Троллейбус, если это действительно был он, полз по широким городским улицам все дальше. С каждой остановкой людей внутри было все меньше, а пейзажи за окном все больше напоминали дом. Высокие и такие пугающие Катю своей громадностью высотки уступали место пятиэтажным хрущевкам – тогда Катя даже не подозревала о существовании такого слова – а те, в свою очередь, исчезали на границе частного сектора. И тогда Катя понимала, что они почти дома.
Одной рукой Катя держала красный воздушный шарик. Он плясал над ее головой, стремясь вырваться. Катя постоянно глазела вверх, но яркое солнце не давало полюбоваться шариком, слепя глаза. А другой рукой Катя держалась за крепкую папину ладонь. Она была шершавой, а пальцы папы с желтыми ногтями пахли навсегда въевшимся в их кожу табаком.
А потом была конечная. И там, где обрывался асфальт, начинался их дом. Катя шагала рядом с отцом, держась за его руку, и загребала сандаликами – они были чуть велики, куплены на вырост – камешки. Иногда она оборачивалась, и тогда видела тянущиеся на горизонте трубы многочисленных заводов Промышленного района. А потом смотрела вперед, на петляющую присыпанную гравием тропинку, которая тянулась вниз и терялась в плотном жилом массиве.
Мама что-то рассказывала. У нее был теплый, звонкий и жизнерадостный голос. На маме, Катя хорошо это запомнила, было легкое серое платье, подпоясанное черным ремешком из дерматина. Мама улыбалась, а ее губы постоянно двигались. Иногда Катя отвлекалась от попыток созерцания своего шарика и косилась на маму, но ничего не понимала. Она знала только одно. Все было хорошо.
Рядом с мамой вышагивала Валя. У нее тоже был воздушный шарик. Одной рукой она крепко, чтобы шарик не улетел, держала ленту, а второй держалась за руку мамы. Когда Катя встречалась взглядами с сестрой, та тут же жизнерадостно улыбалась.
Господи, где все это теперь…
Иногда мы узнаем о прошлом что-то, нечто такое, что меняет многое. Может быть, даже все. А иногда прошлое, вопреки всему, возвращается. И тогда никто не знает, что делать. Пережить его заново? А стоит ли игра свеч? Не лучше ли прошлому навсегда оставаться там, позади? Даже если прошлое – все, что у нас осталось – уверены ли мы, что хотим ворошить его?
В тот день была первая поездка в город, которую Катя запомнила. Почему-то именно этот первомай запомнился ей навсегда. Светило солнышко. Люди вокруг были довольными и открытыми, твердо знающими, что все будет хорошо. Папа был пахнущим табаком железным монолитом, мама легкой и воздушной, а старшая сестра – сияющей во все свои молочные зубы. И тогда, держа папу за руку и вышагивая рядом с ним по тянущейся вниз, к Яме, дороге, Катя верила – она в безопасности.
Она ошибалась…
Сейчас Катя стояла на том самом месте. Над ее головой нависали тяжелые и мрачные тучи. Редкие капли царапали холодом по лицу. Катя смотрела вперед и не понимала, как так вышло, что спустя 18 лет после бегства она снова оказалась здесь. На пороге Ямы. Будь она проклята…
Говорят, ничего в жизни не бывает зря. Если мы что-то пережили, значит, в этом событии был какой-то смысл. И рано или поздно значение этого испытания придет к вам. Катя могла бы согласиться с этим утверждением, если бы не события, которые она испытала 18 лет назад…
