— Пишите! — крикнул Кочин, боясь оторваться от этого тройного изображения: длиннолицего, солдата и цифр. — Пишитe: «7, 3, 1, 4, 7, 7, 9, 1, 4». Стоп! Новый ряд: «9, 9, 1, 9, 7, 7, 4, 8, 6, 9, 1, 5, 2». Все!
На лице Хоменко обозначились жесткие морщины.
— В каком направлении он принимал? — На стол перед Кочиным легла карта. Берег был близко — изорванный, коричневый, видимо, очень гористый. — Мы вот здесь. — На карте появилась точка.
Кочин провел уверенную линию. На коричневом берегу линия уперлась в кружок какого-то знака.
— Подонок! — глухо выдавил Хоменко. — Шифр нашей радарной станции!
Лодка на экране росла, приобретая все более отчетливые контуры. Длиннолицый, ни о чем не подозревая, дремал, откинувшись на спинку кресла. «Поймали с поличным, — подумалось Кочину, — и никому ничего не докажешь! Ох уж этот феномен „пси“, черт бы его побрал!» — И он с ненавистью глянул в самодовольное лицо этого типа. Тот вздрогнул и открыл глаза. В его глазах Кочин увидел ужас, а вслед за тем увидел себя, Кочина, — грозного, настигающего, карающего. Длиннолицый вскрикнул, отпрянул, и Кочин, стараясь не упустить его, рванулся вперед и вытянул руки, чтобы схватить врага за тощую жилистую шею.
Руки его наткнулись на стену.
— А вы не могли бы, товарищ Кочин, набросать их пульт? — с оттенком сомнения в голосе спросил Хоменко. — Ведь если разглядели локатор…
— Нет ничего проще.
Карандаш Кочина быстро забегал по бумаге. Хоменко пристально рассматривал через плечо не очень-то отчетливые контуры и комментировал про себя:
— Так… так… так… Понятненько… Во дают, черти! Значит, вон оно что!.. Ну спасибо, товарищ Кочин. Теперь все ясно. Можно сказать, неоценимую услугу вы нам оказали.
— Неужто поняли что-то из моих каракулей?
— Опытный глаз, товарищ Кочин на лету схватывает суть. Сегодня же доложу командованию — сведения мы с вами получили ниважнейшие…
Кочин срисовывал пульт, говорил с Хоменко — а перед глазами все стоял тот, длиннолицый. Сначала он докладывал что-то пирату, спорил с ним, нервно тыкал пальцем в карту. Похоже, у них там началась паника, заметались какие-то тени.
— Ага, уходят! — глядя на локатор, с удовлетворением отметил Хоменко. — Удирают! Надеюсь, отбили мы у них охотку вынюхивать наши секреты.
Лицо «перехватчика» начало расплываться, таять — и Кочин не выдержал, погрозил ему на прощанье кулаком. Он и думать не думал, что мальчишеский жест увидит кто-то кроме Хоменко. Но длиннолицый увидел — и испуганно вжался в кресло.
— Скатертью дорога! — довольно прообасил Хоменко.
Кочин с облегчением сорвал с головы шлем.
Ломаю голову над представлением вашего сотрудника Кочина правительственной награде тчк Посоветуйте, как поудобнее назвать его специальность Приветом адмирал Горшенин
Учитывая что дальнейшие случаи подобных награждений не за горами удобнее всего назвать телепатом Шокальский
(в целях экономии места факты, уже известные читателю, опускаются)
К сожалению, мы ничего или почти ничего не знаем ни о приемном, ни о передающем аппарате парапсихологии. Для науки это по-прежнему загадка. Но, откровенно говоря, человеческая психика вообще во многом остается загадкой. Так вот, приемный аппарат перципиента Кочина по сравнению с другими людьми чрезвычайно развит и за счет наследственных признаков, и за счет специальной тренировки. Вероятно, это качество человека, как и другие, может развиваться практически беспредельно. Только не улыбайтесь, товарищи! Не надо смотреть на парапсихологию как на нечто мистическое. Слишком многими фактами мы располагаем, а от фактов не так-то просто отмахнуться, да и надо ли отмахиваться, если даже первые опыты сулят нам такие плоды?
