«Слушай, Шипулин, — представился ему оживленный голос Гришаева, сидящего в знаменитом кресле у себя в кабинете. — Если они выбирали себе планету для заселения, то ведь наверняка побывали и на Марсе, и на Венере. Вдруг они стали марсианами и живут там, внутри? А может, с ними связана катастрофа Атлантиды? И все древние легенды о космических пришельцах и богах? Вот это да! — Гришаев даже подскочил в кресле, настолько изумила его самого эта мысль. — Эх ты, Шипулин, Шипулин! Ты способный человек, но ты узкий практик. Как же раньше не пришла тебе в голову эта идея?!»
Шипулин усмехнулся и ответил с ехидцей, которой Гришаев, кажется, не уловил: «Мне всегда не хватало твоей окрыленности. Но на этот раз твоя гипотеза недостаточно безумна, чтобы быть истинной. Самая безумная — вот она: и Луна, и Пояс астероидов, и всемирный потоп, и гибель Атлантиды, и Тунгусский взрыв, и все прочее — свидетельства разных контактов с разными космическими путешественниками! Чуешь: Вселенная перенаселена, и десятки делегаций были у нас в гостях, и все оставили свои следы. А мы, на Земле, — истинные робинзоны. Упрямые, заскорузлые, нелюбопытные робинзоны. И главный робинзон — ты, Гришаев!»
Гришаева перекосило, и он вместе с креслом исчез из-за стола директора института — как ветром сдуло. «Ну наконец-то выдал я ему!» — с удовлетворением подумал Шипулин.
…Ступеньки мелькали под ногами, он торопился, торопился и чувствовал, что уже настигает ТОГО, в лицо ему уже веяло ветерком от движения ТОГО. И вдруг Шипулин с ужасом обнаружил, что под ногами нет ничего. Неизвестно на какой высоте лестница оборвалась. В детстве он часто видел это во сне: он спускался по крутой винтовой лестнице в полной темноте, и вдруг лестница обрывалась.
Он рухнул вниз… но ничего не произошло. Он оказался в новом полутемном коридоре, рванул первую попавшуюся дверь — и замер. В небольшой опрятной комнате стояла на столе золотая критская ваза, точно такая же, как у него, только побольше. Он взял ее в руки и прочел древнегреческий текст: «Летели двести поколений, и вот планета цветущая».
Пораженный этим новым открытием, он неосторожно выронил вазу, и она разлетелась мелкими осколками, словно была стеклянная. В двери соседней комнаты появился человек. Увидев Шипулина, он изумленно попятился.
— Кто вы? — спросил человек на чисто русском языке.
— Я — Шипулин.
— Извините, вы что-то путаете, — смущенно возразил человек. — Дело в том, что Шипулин… это я.
Шипулин пригляделся и понял, что перед ним стоит он сам, он, Шипулин, похожий как две капли воды, только иначе, по-домашнему одетый. Шипулин не поверил, почему-то ему показалось, что перед ним зеркало, и он тронул лицо незнакомца. Лицо было теплым, чуть влажным и отпрянуло под его рукой.
— Не может быть, чтобы вы были Шипулин! Наверное, вы меня разыгрываете, — сказал он. — Это невероятно. Невероятно, чтобы во Вселенной случались такие парадоксы!
— В чем же вы усмотрели тут парадокс? — обиделся тот, второй. — Я, слава богу, вот уже пятьдесят семь лет ношу эту фамилию, и у меня нет оснований отказываться от нее…
— Да нет, вы не так меня поняли; — смутился Михаил Михайлович. — Просто я хочу, чтобы вы как-то доказали мне свое существование. Я, видите ли, еще не могу поверить. Я нездешний… приезжий… и, сами понимаете… Может, опять какие-нибудь ваши лунные фокусы, вроде передачи мысли… передачи образа…
Но тот, другой, не слушал, он подошел к двери соседней комнаты и тихо позвал:
— Оленька, поди-ка сюда, скажи этому типу, кто я!
Из двери вышла Ольга, совсем настоящая, совсем такая, какою он видел ее в последний раз перед отлетом на Луну. Она обняла того, другого, положила голову ему на плечо и сказала нежно:
— Это Шипулин, Михаил Михайлович, мой самый любимый человек. Никому его не отдам!
— Ольга! — крикнул Шипулин в бессильном отчаянии. — Ольга, вот же он я…
— Ольга… — слабо простонал Шипулин.
Врач Шестой Лунной склонился над ним.
— Что, Михаил Михайлович?
— Скажите вы ему… — прошептал Шипулин.
— Бредит, — одними губами произнес Саша Сашевич. — Лучше ему?
— Хуже! — отрезал врач. И отвернулся.
…В этот самый момент Димка из отряда буровиков с помощью ручного лазера открыл наконец входной люк лунного бункера и, оттиснув кого-то плечом, первым шагнул в неизвестное.
Ольга уже все знала, но еще не верила ничему. Не хотела верить; потому что об этом сказал ей Гришаев.
И вот — газета.
«ВЕЛИКОЕ ОТКРЫТИЕ СОВЕТСКИХ УЧЕНЫХ».
«ЛУНА — НЕ СЕСТРА И НЕ ДОЧЬ — ЗЕМЛИ. ЛУНА — ПАДЧЕРИЦА ЗЕМЛИ».
«ИССЛЕДОВАНИЯ ГОРОДА ВНУТРИ ЛУНЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ».
«…таким образом, подтвердилась гипотеза ряда советских и зарубежных ученых о том, что…»
«…немедленно направить в район работы Шестой Лунной научной экспедиции три пассажирских и семь грузовых ракет из резерва Президиума Академии наук для форсирования работ…»
«УКАЗ ПРЕЗИДИУМА…
За мужество и героизм, проявленные при изучении и открытии… присвоить звание Героя Советского Союза… руководителю экспедиций ЛН-5 и ЛН-6 ШИПУЛИНУ МИХАИЛУ МИХАЙЛОВИЧУ (посмертно)…»
«УКАЗ ПРЕЗИДИУМА ВЕРХОВНОГО…
