— Я Соловей. Статус операции? — резко спросил Дзинтон у группы людей в бронежилетах, но с офицерскими нашивками, настороженно его рассматривающих.
— Все по плану, — отрапортовал один из офицеров. — Здания блокированы полностью, охрана нейтрализована, персонал изолирован, сопротивления не оказано, потерь нет.
— Хорошо. Где Зимородок-один?
— На минус втором уровне, в блоке девиантов. Лифты отключены, лестница…
— Спасибо, я знаком с планом здания, — кивнул Дзинтон. — Мне нужен один сопровождающий в качестве охранника девочки.
— Ясно, — кивнул офицер. Он махнул рукой, и к ним подбежал высокий рыжий парень с автоматом. — Господин Соловей, это лейтенант Франци Тор. Франции, сопровождаешь господина оой-генерала и… — Он замялся. — …его спутницу до получения от него новых указаний.
— Так точно! — кивнул лейтенант, щелкая каблуками.
— За мной, — скомандовал Дзинтон, устремляясь вперед по холлу. Автоматические двери рядом с вернувшимся на свое место стаканом турникета стояли распахнутыми настежь. — Лейтенант, девочку зовут Карина. Головой отвечаешь за ее безопасность. Меня охранять не надо. Я и сам присмотрю за ней, но мне придется часто отвлекаться. Если потребуется, умрешь сам, но ее защитишь. Понятно?
— Так точно, господин оой-генерал, — вновь кивнул лейтенант, шагая рядом с Кариной. Он повернул голову и внимательно осмотрел девочку. У него оказались веселые голубые глаза северянина на совсем молодом конопатом лице…
…голубые глаза молодого охранника поверх ствола пистолета, сначала растерянные и непонимающие, потом — мертвые и безжизненные, уставившиеся в потолок…
Девочка тряхнула головой. Там, за поворотом, лестница. Ее она помнит.
На лестничной клетке стояли четверо в бронежилетах. Они откозыряли Дзинтону и посторонились, пропуская группу. Четыре узких пролета, каменные ступени, настежь распахнутая дверь второго подземного уровня — и белый восклицательный знак в красном круге. «Внимание!» — гласило объявление. — «Зона повышенной опасности. Предъяви идентификационную карту на контроле. Вход посетителей без сопровождающего сотрудника Института запрещен».
В длинный широкий коридор с обеих сторон выходили двери, над которыми мигали разноцветные лампочки. Их оказалось немного, куда меньше, чем Карине помнилось по своему побегу. Впрочем, наверняка за поворотами есть и еще.
В большой караульной комнате возле лестничной клетки стояла еще одна группа военных с офицерскими знаками различия — шесть или семь человек и три тролля. Тролли бронежилетов не носили, на них была обычная матерчатая форма защитного цвета.
— Господа, я Соловей, — обратился Дзинтон к группе. — Поскольку я здесь, принимаю командование на себя. Оой-полковник Тарагор, все по плану?
— По плану, — недовольно буркнул один из людей с четырьмя большими кружками на левой стороне груди и, несмотря на тусклое освещение, в непрозрачных зеркальных очках. — Мы тебя ждали, господин оой-генерал. Я решил оставить троих местных умников, чтобы помогали управляться с аппаратурой, — он кивнул в сторону двух человек и орка в белых халатах, испуганно сгрудившихся в углу. — Мои ребята за ними присматривают.
— Не возражаю, — кивнул Дзинтон. — Транспорт для эвакуации девиантов прибудет с минуты на минуту, фургоны уже прошли КПП. Так, что у нас здесь…
Он подошел к пульту управления и несколько минут всматривался в экраны.
— Могло получиться и хуже… — пробормотал он. — Восемнадцать детей, все спят. У шестнадцати состояние более-менее приличное, а вот его… и ту девочку придется сразу помещать в интенсивную терапию. Только вот чего я не понимаю… Ты, — он ткнул пальцем в орка в халате, — подойди.
Неуверенно оглянувшись на охраняющих солдат, орк приблизился.
— Камера номер восемь. У ребенка нормальные показатели. Почему здесь пометка «лекарственная летаргия»?
— Господин, — орк развел руками, — она все время в таком состоянии. Она… не в себе. Сумасшедшая.
— Сумасшедшая? — голос Дзинтона неожиданно стал вкрадчивым. — Ну-ну. И как же такое случилось?
Орк испуганно отступил на шаг назад, его физиономия мучительно задергалась, уши прижались.
— Она… я не знаю точно, господин. Я работаю здесь меньше трех периодов. При мне она всегда была такой.
— Она сошла с ума примерно четыре периода назад, — резко произнес один из двух людей в халатах. — Директор Джой устроил эксперимент с огнем, которого она панически боялась. Девочка успешно сдержала три струи жидкого пламени, но несколько капель все-таки попали на кожу, и ее психика не выдержала.
Тремя широкими шагами Дзинтон пересек комнату и, несмотря на свой невысокий рост, словно навис над говорящим.
— Ты готов повторить свои слова в суде? — сквозь зубы спросил он.
— Да, — человек твердо выдержал его взгляд. — Я, Дэнко Масава, оператор третьей категории, подтверждаю свое согласие дать честные и правдивые показания в суде. Я бы давно так сделал, — добавил он, — если бы хоть одна сволочь захотела меня выслушать. И защитить — ходят нехорошие слухи о судьбе тех, кто пытался открыто выступать против дирекции.
