— Я играла на скачках и делала предсказания за деньги.
— Так, я понимаю, почему нельзя играть на скачках, — сказал Ренар после паузы, — но почему нельзя брать деньги за свою работу?
Жинга посмотрела на Ренара как на несмышлёного ребёнка, хотя Искре этот вопрос показался вполне разумным и закономерным.
— Разумеется, можно брать деньги за свою работу. Но все предсказания должны быть зафиксированы в Ордене. Однако, есть люди, которые готовы хорошо заплатить за то, чтобы их предсказание было известно только им, — Жинга прикрыла глаза, вздохнула и продолжила. — На самом деле, разумная предосторожность. Когда людям не нравятся полученные предсказания, они обвиняют в их сути того, кто их сделал. А так ответственность, вроде как, лежит на всём Ордене, а не на конкретном представителе.
Искра ничего не понимала. Почему люди сердятся на предсказателей? Предсказатели — в некотором роде лишь инструмент, с помощью которых можно постичь вероятности событий. Они никак на них не влияют. “Нет, влияют”, — раздался внутренний голос. Да, точно. Сообщив человеку одни вероятности и умолчав о других можно повлиять на его действия. Вечное проклятье ответственности за слова. Откуда это понимание так ясно взялось в памяти?
— Но зачем тебе понадобились деньги настолько, что ты пошла нарушать правила? — спросил Дон.
— Это уже второй вопрос, — жёстко оборвала его Жинга и замолчала.
Все вновь повернулись к Янере. Баронесса явно решила последовать по тому же маршруту, что и Ренар.
— Я никогда не читала чего-либо, что было бы написано в Свитке Множества Миров.
— Миледи, Вы ведь помните, что Искра не играет? — уточнил Лишард. Янера кивнула.
Искра с удивлением посмотрела на загнутые пальцы.
— Так, Маирану я один текст показывала, Дон тоже как-то пристал со своими “покажи да покажи”. Но Наяна… Ты-то как?
— Ты не слишком внимательно следишь, не смотрит ли кто-либо из-за твоего плеча, когда ты читаешь Свиток, — пожала плечами скрытница.
Искра с уколом совести вспомнила, что опять забросила чтение Свитка. Надо будет непременно почитать что-нибудь сегодня вечером.
— Я никогда не крал чего-либо, будучи старше восьми лет, — сказал Велен.
— Ничего, ты ещё можешь это исправить, в такой-то компании, — “утешил” его Дон, загибая палец.
Жинга, Маиран и Наяна тоже загнули.
— Я никогда не добивалась успеха в том, чтобы хоть что-то понять из предсказаний Ио, — промурлыкала Ависар.
Ио… Ио… Искра пыталась вспомнить, кто это, но в память упорно лезла только история о трактирщице Толстой Ио, рассказанная ими Матушке Мире. Предсказания… А, точно! Наяна и Маиран упоминали её. Очень известная предсказательница с весьма запутанными предсказаниями. Велен, Лишард, Наяна и Дон загнули пальцы…
— У меня десять! — торжествующе провозгласила Жинга.
Искра насторожилась. Сейчас что-то будет.
— Дон, — медленно, с расстановкой произнесла предсказательница, — что у тебя под повязкой?
Улыбка сползла с лица Дона, он даже как будто постарел. Отшатнувшись, будто это могло его спасти, он молча смотрел на Жингу.
— Жинга, — дрожащим голосом произнесла Ависар в тишине, нарушаемой только потрескиванием костра и звуком падающих капель — даже ветер будто замер, — не надо… пожалуйста.
— Действительно, не стоит, — не менее беспокойно взмолился Лишард.
— Моё право задать вопрос, — голос Жинги был твёрдым и холодным как сталь, — и получить на него ответ.
— Ты ведь и так его знаешь, — прошелестела Наяна. Она тоже выглядела немного выбитой из колеи.
— Я уже говорил, что боюсь тебя до полусмерти? — просипел Дон.
— Значит боишься недостаточно! — прошипела предсказательница и добавила, снова медленно и чётко. — Я жду мой ответ. Что под повязкой?
Дон вцепился руками в одеяло, которое держал на коленях и тяжело дышал. Раз за разом он набирал воздуха, но вместо слов получался лишь беспомощный выдох. Судя по жадному выражению лица Ренара и чуть менее жадному, но тоже весьма выразительному — Маирана, Дон боялся и боялся сильно. Он столько раз отшучивался в ответ на этот вопрос с таким видом, будто его повязка не стоит особого внимания, и вот теперь его загнали в угол, и он был в панике. Жинга прищурилась. Искра почему-то подумала, что если она повторит свой вопрос в третий раз, то точно произойдёт что-то непоправимо ужасное.
— Врата боли, — выдохнул Дон, не дожидаясь, пока она переспросит.
Его отчётливо трясло. Он явно готов был обмякнуть и прикрыть глаза, совершив это усилие. Но взгляд Жинги пригвоздил его к месту.
— Я тебе не верю! — голос предсказательницы был резким и жалящим, как удар кнута. — Покажи!
Издав какой-то жалобный звук — нечто среднее между стоном и рычанием, Дон сорвал с головы повязку и сгорбился. Но головы не опустил. Ависар отвернулась, болезненно сморщившись.
