« Иногда мне кажется, что она и правда меня любит. Наверное, я слишком много пью, и эти мысли приходят в мою нетрезвую голову. Ваня не запрещает и ничего не говорит нам на то, что мы целуемся у него на глазах, вне сцены. Иногда нам просто сносит крышу и мы дурачимся, но меня волнует, по-настоящему волнует то, какими становятся наши поцелуи. В номере, когда мы ложимся спать, Юлька позволяет себе ласкать меня, запускать свой язык ко мне в рот. Это не такая наивная и нежная любовь, как на сцене. А настоящая, страстная. Мне становится страшно, когда она начинает постанывать, очередной раз целуя меня, тогда я отстраняюсь от нее. А она смеется, всего лишь смеется…
6 декабря 2002 год.»
Я боюсь спросить у нее, любила ли она меня когда-нибудь по-настоящему. Боюсь верить ей. Я совсем не знаю ее. Или знаю слишком хорошо. Она живет фальшью, а я цепляюсь за прошлое. Все слишком сложно. Только дневники напоминают мне о том, как я, будучи маленькой девочкой, так привязалась к человеку, которого сейчас так ненавижу. Но люблю.
« Мне страшно от того, что я ловлю себя на мысли о том, что действительно люблю ее. Я не сказала бы ей об этом даже дрожащими от страха губами. Ведь я и, правда, люблю ее. А она постоянно говорит мне о том, что любит меня. Я не уверена, что это искренно, но она не устает это повторять. Я боюсь влюбиться в нее только потому, что это Волкова…этим многое можно сказать
13 апреля 2004 год».
Боюсь читать дальше, боюсь вспоминать. Нельзя жить воспоминаниями, это беззвучно, но уверено убивает меня.
Я иду в нашу комнату и по привычке ложусь с ней рядом.
Она обнимает меня, прижимает к себе. И я ненавижу ее, мою девочку.
- Малышка, тебе просто надо забыть о прошлом, я так хочу быть с тобой, – шепчет она меня куда-то в шею.
- Я не верю тебе. – Грустно вздыхаю я, еще сильней сжав ресницы. – Не верю…
- Правда. Ты же любишь меня? – Она как всегда проницательна. Черт бы ее побрал!
- Давай спать? – Несмело предлагаю я. – Спокойной ночи, Юль.
- Девочка моя, я никогда тебя не оставлю, просто нужно забыть о прошлом…
- Ты даже тогда меня не любила, когда тебе приказывали…
- Это все чушь, мы жили фальшью. – Уверяет она меня, и сама не верит в сказанное.
- Это ты живешь фальшью, нужно перестать, Юлек…
- Нет же!
- Ты никогда не любила меня…
- Я всегда любила тебя, котенок. – Шепчет она мне на ухо.
Ее котенок убаюкивает меня, и в то же время заставляет волноваться. Она сама же напоминает мне о прошлом, о нашем беззаботном прошлом. Я так не хочу ничего вспоминать, но сама же перечитываю дневники. Я не верю в то, что она когда-то любила меня, в но в то же время продолжаю надеяться на ее любовь и искренность.
Какая я глупая.
Я не отвечаю ей слишком долго, и она, оценив это как нечто вызывающее, осторожно поцеловала меня в уголок губ. Не встретив сопротивления, она решительно привстала и заглянула в мои тотально грустные глаза. Зачем? Я по-прежнему не умею разгадывать ребусы. И понимаю…
В ту самую минуту… я понимаю – на мне по-прежнему висит ее запретный кулон. Она больше не смотрит на него ревностно, она вообще не обращает на него никакого внимания. Теперь – я вижу ее целеустремленность, а точнее сказать настойчивость.
Чувствую, как ее губы прирастают к моим, бесцеремонно ее язык врывается в мой рот.
Ее руки везде, мне хорошо, но почему-то хочется плакать. Она снова сминает мое тело под своими руками, она снова пользуется мною по полной. Потому что она всегда была нимфоманкой, и вряд ли когда-нибудь любила меня, и вряд ли когда-нибудь искренне говорила мне свое сплеванное с запеченных губ: «Люблю».
После всего того, что случилось, я молча лежу, грудь часто вздымается и опадает.
- Почему только сегодня, столько лет спустя ты позволила мне…? – Она запнулась и внимательно посмотрела на меня.
- Юль, а ты тогда любила меня, ну, по-настоящему?
- Ты же понимаешь, это всего лишь была игра для всех, ее же Ваня придумал, – Волкова улыбаясь, смотрела на меня, она наверняка думала, шучу ли я или спрашиваю серьезно.
- А сейчас… это что было? Так, просто?
- Детка, ну ты чего? Ты ведь понимаешь, у меня любимый человек и ребеночек…, – она засмеялась и весело откинулась на подушку, – может, ты когда-нибудь станешь относиться ко всему проще…
Я вскочила вся взмыленная, мое сердце забило так быстро, что я не на шутку испугалась. Юлька опять же стояла рядом и с волнением смотрела на меня.
- Что с тобой в последнее время происходит? – Сочувственно спросила она, садясь на край кровати. – Ты уже целую неделю вскакиваешь по утрам, ночью кричишь, плачешь. Что тебе снится?
- Ничего…, – бормочу я, и понимаю, что начинаю плакать. – Неважно.
- Ленок, что случилось? Ты чего? – Она обняла меня, бережно прижав к себе. – Ну, успокойся, что такое? Родная моя… не переживай.
- Где мы? Юль, у меня начинает ехать крыша…
- Мы в городе Дортмунде, в Германии, Лен. У нас сегодня концерт, ты помнишь?
- Да, – слабо отзываюсь я и вновь откидываюсь на кровать. – Ты чего не спишь?
- Боря звонил. – Недовольно засипела она. – К вечеру в клуб надо ехать. Но у тебя есть еще время поспать.
