- Наверное, – я киваю и тяжело вздыхаю, – куда мы идем?
- Понятия не имею, я даже не знаю где мы…
- Да, я тоже, но тут красиво, – осмотревшись по сторонам, я восхищенно наблюдаю за видом на этой улице.
- Красиво. Мы завтра домой?
- Да… я уже и забыла, во сколько у нас поезд?
- В три или четыре, я точно не помню, – произносит Юля, делая затяжку.
- Почему ты вдруг закурила? Ты ведь раньше не курила при мне…
- Да-а, – усмехается та, – хреново как-то на душе, думать мне надо меньше о фигне о всякой.
Не буду спрашивать, что она имеет в виду. Зачем? Захочет – расскажет сам!
- Ясно, может, уже выбираться от сюда? Пойдем домой?
- Как хочешь, – Волкова пожимает плечами и разворачивает меня в обратную сторону, – теперь идем до упора, пока не увидим ничего знакомого.
А дома все так же, как и обычно. Больше всего в жизни я ненавижу постоянство, ненавижу, когда «все нормально», для меня должно быть либо круто, либо хреново, середины не дано! Все занимаются своими делами, не обращая внимания друг на друга, значит, так надо. Мы проходим в свою комнату и садимся на кровать. Нас никто не побеспокоит, это я знаю, я привыкла, что в последние дни никому нет до друг друга дела. Слышу, что кто-то смеется внизу, такой наигранный смех, фальш. Становится противно, кому-то типа «весело». Ладно, я слишком устала за сегодняшний день, просто от чего-то. Юлька сидит и напевает какую-то песню, пытаясь хоть как-то занять себя, я же – молча смотрю в какую-то точку и даже не моргаю. Все так, как должно быть.
Ночь совсем неприметная, никакая. Я не могу заснуть, она тоже. Лежим и слушаем, как шумит море. Окна все еще открыты, ничего, что нам холодно, это ничего, главное – слышно море. Какая-то непонятная грусть на душе, то ли оттого, что мы уезжаем, то ли оттого, что шумит море. Для меня это всегда трагично, словно волны смывают все воспоминания. Стереть воспоминания, значит, забыть обо всем, что тебя окружало или окружает, значить, жить сегодняшним днем, как живет Юлька. Но я так просто не могу…
Утро, дом. Ничего особенного, все молча собираются. Никому нет ни до чего дела. Нам тоже.
Все, как обычно. День, поезд. Мы едем в Москву, обратно. Все так же тихо, даже странно. Я совсем не понимаю, что происходит. Кажется, что не понимает никто. Все лежат на своих местах и чем-то занимаются. Мы расположились как и в прошлый раз, только вот разговоры не клеятся. Юлька задумчиво смотрит в окно, наверное, о чем-то думает. Я читаю книгу, благо, что книги у меня всегда с собой. Ребята молчат, я и не смотрю на их полки. Словно нам нет друг для друга, словно, каждый сам по себе. Наверное, так и есть. Теперь главное заткнуться и молчать сутки, ожидая прибытия в Москву. Время когда-нибудь закончится… Обязательно!
Мы тихо едем уже несколько часов, сами по себе перекусываем, куда-то выходим. Каждый сам для себя. Словно фарфоровая кружка треснула, а ее осколки так и остались лежать не склеенными. Значит, хозяин не захотел склеить. А у нас нет хозяина, ну и ладно. Вечер. Ночь. Все так же, один игнор. Я молча легла спать, быстро отрубившись.
Классно и никаких проблем. Никаких забот. Только я и царство Морфея.
Кипер уже ждала нас около вагона, едва мы приехали. Она радостно обняла нас и прижала к себе, обеих. Я была безумно рада ее видеть, не знаю, как Юлька, но я рада, правда! Немного потоптавшись на месте и попрощавшись с ребятами, мы решили снять номер в гостинице на троих. Нашли как раз недорогое местечко, там и перекусили. Лена рассказала нам о планах на зиму. Обещала на ближайшей недели сходить по магазинам и посмотреть нам одежду, через две недели должна быть встреча с Ленчиком, а там уже оговоры всех деталей концерта и, в конце концов, нужно было дописать наш скромный райдер. Через несколько дней, она обещала нам показать несколько песен для ближайшей записи, остальные еще в обработке и корректировке текста и музыки. Ладно, подождем, но звучит все убедительно. Кипер все время улыбается, рассказываю нам это. Как оказалось, Ваня уехал все-таки на всю зиму, поддонок, он, значит, знал и ничего не сказал нам. Как он мог?
Как?
Я сидела, внимательно слушая Лену, улавливая ее каждое слово, ловя взмахи ресниц. Для меня это было важно! Очень важно. Я не Юлька, которая сидела и втыкала по сторонам, время от времени перебивая ее. Ничего, ничего, главное – мне это надо! Хотя и без девчонки я не ускачу далеко. Не ускачу, дура, почему ей не имется? Мы сидим в этом ресторанчике часа два, затем поднимаемся в номер, где делать собственно и нечего. Врубив телевизор, мы втыкаем в него. Лена обещает, что когда-нибудь мы станем такими же популярными, как те, мелькающие на экране. Интересно, она сама в это верит? Просто, звучит как-то не очень убедительно или мне просто кажется.
