Но самое лучшее заключалось в том, что сегодня у деда были абсолютно ясные глаза. Старик был явно в игре, несмотря на Альцгеймера, и это несказанно радовало его внуков. Дед дал им не совсем традиционное воспитание, когда взял на себя ответственность за их судьбы, но он прекрасно понимал мальчишек. И всегда мог снять напряжение хорошей шуткой. Невзирая на все свои недостатки, он показал им такой уровень заботы о детях, которому Жан-Пьеру следовало поучиться.
Когда парни немного угомонились и в комнате воцарилась относительная тишина, Леон поставил на стол рядом с Жан-Пьером деревянную коробку и открыл ее. Внутри оказалась бутылка темного виски.
– Сам я не буду, знаете ли. У меня на хвосте висит медсестра, и она открутит мне уши, доберись я нынче до бесплатного бара. – Он показал артритным пальцем на дверной проем, где женщина средних лет поправляла перед зеркалом прическу. – Но я хочу, чтобы вы подняли тост вместо меня.
Они сгрудились вокруг напитка шестидесятидвухлетней выдержки, прямо как в стародавние времена, когда дед приволок на ранчо «Харлей-Дэвидсон» пятидесятых годов, чтобы преподать им урок по ремонту двигателей. Мотоцикл был в плачевном состоянии, но к концу лета они уже вовсю гоняли на нем по частным дорогам ранчо, упражняясь в том, кто выжмет из него большую скорость.
– Спасибо тебе,
– Нет, возраст берет свое, мальчики, я это чувствую и хочу уйти, пока не растерял остатки разума, – покачал он головой, пока Дэмпси доставал стаканы, а Анри откупоривал бутылку. – Это день молодых. Наслаждайтесь им, мои дорогие. Я горжусь вами.
Жан-Пьер с болью в сердце наблюдал за тем, как глаза деда снова затуманиваются. Но тот уже подошел к медсестре и взял ее за руку, будто кавалер Викторианской эпохи на первом свидании.
Жерве, не теряя времени, разлил скотч. Комнату наполнил аромат темно-янтарной жидкости, заставив их посерьезнеть.
– За Леона, – поднял стакан Жерве.
Все остальные молча кивнули и тоже подняли свои бокалы. Однако по семейной традиции каждый должен был добавить к тосту что-то от себя.
– За жениха, – предложил Жан-Пьер.
– За отцовство, – сказал Дэмпси, многозначительно посмотрев на Жан-Пьера и Жерве.
– За семью, – присоединился к ним Анри.
Звякнули стаканы.
Жан-Пьер выпил залпом – он никогда не был особым поклонником виски.
На улице гости уже начали занимать места у арки. Жан-Пьер не видел Татьяну все утро и хотел убедиться, что они будут сидеть рядом на краткой церемонии.
– Джентльмены? – В комнату заглянул распорядитель, друг Жерве из Луизианы. – Пора идти. Время пришло.
Пока все выходили, Дэмпси немного задержался, чтобы оказаться рядом с Жан-Пьером.
– Сегодня самый подходящий день. Ты ведь знаешь это, брат? – Дэмпси поймал его за локоть, останавливая.
– Да, хороший вечер для свадьбы на закате, – любезно согласился с ним Жан-Пьер.
– И для предложения руки и сердца тоже, – заявил Дэмпси, изображая умудренную опытом сваху.
– Посмотрим. – На самом деле Жан-Пьер уже думал об этом. На «Тайдз Ранчо» имелся лодочный домик, похожий на тот, куда он водил Татьяну в юности.
Это ведь важно, так? Он хотел показать ей, что старается изо всех сил. Что ему небезразличны ее чувства. Он хотел, чтобы они уже были женаты, когда будут представлять прессе Сезара, и чем дольше они с этим тянули, тем сильнее рисковали. В любой момент кто-нибудь проговорится, и тогда пиши пропало. А когда журналистам все станет известно, не будет ли труднее добиться от нее согласия? В данный момент на ней, по крайней мере, лежит груз ответственности за ребенка, подталкивающий ее к браку.
Но что, если она решит, что свадьба ей не нужна, как только новости просочатся наружу и она переживет этот шторм?
– У тебя ведь есть кольцо? – спросил Дэмпси.
– С каких это пор ты стал посланником Гименея? – усмехнулся Жан-Пьер. Кольцо у него действительно имелось, уже неделю как, но он хотел выбрать правильный момент. Спустившись по боковой лестнице главного здания, Жан-Пьер направился прямиком к гостям в поисках Татьяны.
Утром он приметил ее желтое платье на вешалке в прозрачном чехле, но ушел до того, как Татьяна переоделась. В последний раз он видел ее в душе с горящими от смущения щеками после всего того, что они проделали под упругими жаркими струями воды.
– Я беспокоюсь о тебе, и ты это знаешь. Ты играешь со своей репутацией и с ее тоже. Чем дольше вы тянете, тем более сочными будут заголовки в газетах. – Его брат поправил галстук и ступил на ковер. – Не знаешь, где Аделаида?
Дэмпси всем сердцем любил свою бывшую помощницу и не скрывал этого.
– Послушай. – Жан-Пьер поймал брата за руку, прежде чем тот ушел. – Как ты узнал, что пришла пора сделать Аделаиде предложение? Что она скажет «да»?
