– Ладно, коллега, ладно. Не хочешь говорить – не надо. Просто хотел узнать с кем буду танго танцевать. Ну, дело твое – вечерком помяну безымянного.
– Что-то ты рано меня поминать начал. Не изловивши.
Собеседник рассмеялся негромко.
– Чего уж там, изловлю. Не боись, не в первой.
Сергеев держал машину в десятке метров над водой – от напора воздуха гладь реки разбегалась рябью. Противник был где-то впереди. Или справа. Или слева. Даже сзади. Он мог быть где угодно – взмыть и рухнуть камнем в любую из сторон, чтобы исчезнуть из вида.
– Что же ты прячешься, браток? – спросил Сергеев.
– У Андрюхи спроси, видишь – догорает.
– А ты, значит, Григорий?
– Точно, ушастый! А ты кто?
– А я – Михаил!
– Выпил бы я с тобой, Миша, за знакомство, да обстоятельства мешают!
– А я бы с тобой пить не стал…Что ж ты, коллега, на людей охотишься? Нужда заела? Работы в Москве нет?
– В Москве она, наверное, есть, да я не с Москвы. А что на людей охочусь – так я всю жизнь только это и делаю. На то и учили.
Сергеев осторожно двинул вертолет вперед, над водой, между деревьями, словно крался на цыпочках по коридору, если такое сравнение было уместно для двенадцатитонной машины, от низкого басового звука винтов которой с деревьев сыпались мелкие засохшие ветки.
– На борту пассажиры есть?
– Да, есть тут несколько. Обосрамшись! А что – дашь высадить? Для них-то все – пи…ц сафари! Но впечатлений – на всю жизнь! Отпустишь?
– Заказчиков-то? Нет, скорее, тебя бы отпустил!
– Так я бы не ушел, – сказал Григорий. – Они мне тут бабки предлагают – чумовые, чтобы я тебя уговорил их отпустить. Отпусти их, а я вернусь. Это, как бы сказать, дело принципа.
– Хорошо, что про офицерскую честь не сказал!
– А честь тут причем? Честь с хлебом не кушают.
– Эт-точно! – отозвался Михаил. – Её не кушают, её берегут.
– Не повезло тебе, Миш, – сказал Григорий насмешливо. – Если бы ты меня первого завалил, то уже б праздновал победу без помех. Не стал бы Андрей с тобой связываться, удрал бы – зуб даю. А так… Только один останется. У тебя пассажиры есть?
– А как же! Есть, и им памперсы менять не надо.
– Значит, обмен не состоится! Ну и отлично! Потанцуем?
Слушаясь своей интуиции, которая не раз и не два выручала его в самые тяжелые моменты, Сергеев добавил газу, посылая машину вперед, над самой водой, как камень, выпущенный из пращи.
Вертолет противника взмыл над руслом справа и чуть сзади, наклонив к земле тупое рыло и поливая то место, на котором только что была вертушка Сергеева, огнем из пушки и пулеметов.
Вправо, вверх и в боковое скольжение – Михаил лихорадочно крутил головой, стараясь прицелится. Но противник явно был опытен и хитер – вертолет Григория тоже пошел по кругу.
Вправо, влево, на месте. Влево. Очередь. Вверх и влево. Вниз и влево. Так двигаются петухи, во время петушиного боя – кружатся по площадке, подпрыгивая и хлопая крыльями, оценивая противника перед тем, как стремглав броситься на него.
– Хорошо танцуешь, коллега. Учили, видать, – сказал Григорий. – Только ты не пилот.
Они опять перестроились в воздухе. Высота росла, лес внизу уже выглядел зеленым ковром, заляпанным кусками грязи.
– Если бы я сразу понял, что ты не пилот, я б тебя давно завалил.
– Чего ж не завалил до сих пор?
– Да, бздел я, Миша! – пояснил Григорий серьезно. – Х..й тебя знает, кто ты такой! Держишься уверенно. Ты христианин?
– Крестили в детстве.
– Тогда молись!
Сергеев не сразу понял замысел противника. Вертолет Григория начал одновременно двигаться в трех плоскостях – вперед, вверх – еще больше набирая высоту, вправо и одновременно разворачиваться вокруг горизонтальной оси, направляя оружие вниз, в сторону вертушки Михаила.
Путаясь в сторонах света, Сергеев попытался «отзеркалить» прием, но в результате – просто взмыл вверх, разворачиваясь вокруг своей оси. А вражеская машина внезапно пошла вниз и влево, под него, нос задрался, и в борт сергеевской вертушки, прошивая его, ударила очередь.
И тут из открытого фюзеляжа, за спиной Михаила, зычно и убедительно застрочил ПКТ. И что особо порадовало, то ли Молчун, то ли Матвей целился точно! Минимум с десяток тяжелых бронебойных пуль хлестнуло по вертолету противника. Красивый и манерный полет прервался – Григорий рванул в сторону, как облитый водой кот. Его вертолет влетел в мертвую для пулеметов и пушек зону – почти под шасси вертушки Сергеева и Михаил, не задумываясь, бросил свой Ми вертикально вниз.
Разница высот была не более 40 метров. Сергеев падал на вертолет врага, как коршун на сурка – со стороны не убираемое мощное шасси казалось когтистыми лапами, готовыми вцепиться в жертву. На секунду – другую, не более, он выпал из поля зрения противника, находясь строго над ним – и этого времени хватило.
