- Знаешь, что он сказал, когда я появился у него в доме? - тихо спросил Пол. - Он только пришел с работы, у жены ужин стоял на плите. А он сгреб в охапку ящик с инструментами и говорит: "Утром вернусь. Тут один разбитый самолет надо починить". Как тебе это, а?
Раскаленная добела выправленная стойка была отложена в сторонку, в темноту. Осталось еще два дела, самых сложных. Здесь разорванный металл находился всего в паре дюймов от тканевой обшивки самолета, а обшивка, пропитанная краской, могла вспыхнуть, как теплый динамит.
- Возьми-ка ведро воды и ветошь, - сказал Джонни. - Сделай нам экран. А то мы слишком близко подобрались.
Из мокрой ветоши был выстроен экран, и я удерживал его на месте, пока горелка делала свое дело. Прищурив глаза, я наблюдал за тем, как касается металла слепящий жар огня, превращая его в яркую расплавленную лужицу, прокладывая шов вдоль того, что было разломом. Вода на тряпичной дамбе начала испаряться, и я снова был весь внимание.
Спустя порядочный кусок времени одна тяжелая работа была закончена, и осталась последняя, самая сложная. Это был тяжелый сквозной болт, окруженный пропитанной краской тканью и промасленной древесиной. В десяти дюймах над 6 тысячами градусов газовой горелки в старой деревянной раме покоился бак с горючим. В нем был 41 галлон авиационного бензина, - вполне достаточно, чтобы весь самолет взлетел в воздух на тысячу футов.
Джонни выключил горелку и долго изучал обстановку в свете лампы.
- Здесь надо быть поосторожнее, - сказал он. - Нам опять понадобится экран, много воды, и как только увидите огонь, кричите и все заливайте водой.
Мы с Джонни устроились под брюхом самолета, между стойками шасси. Вся работа и весь огонь будут прямо над нами, скорчившимися на траве.
- Стью, - сказал я. - Заберись-ка в переднюю кабину и следи, не появится ли огонь где-нибудь под топливным баком. Возьми огнетушитель Стэна. Как только увидишь что-нибудь, ори во всю глотку и поливай из огнетушителя. Если будет похоже, что все вот-вот взорвется, поднимай крик и выматывайся отсюда к чертям. Самолет мы можем потерять, но себя-то надо пожалеть.
Было уже около полуночи, когда Джонни снова включил горелку и поднял ее над головой, рядом с моей мокрой дамбой. Сталь была толстая, и работа шла медленно. Меня тревожило, что жар может пройти сквозь металл и поджечь ткань уже за экраном.
- Пол, ты там посматривай, не появится ли дым или огонь.
Находящаяся совсем рядом горелка издавала мощный рев и изрыгала пламя, словно ракета на старте. Глядя прямо вверх, я видел сквозь узкую щель небольшое пространство под топливным баком. Если туда доберется огонь, тогда дело плохо. А в ярком сиянии и реве горелки трудно было что-либо увидеть.
Пламя то и дело выстреливало, разбрасывая вокруг себя и над нами белые искры. В том месте, где огонь касался самолета, все погружалось в дым. Здесь, под брюхом самолета, была наша маленькая частная преисподняя.
Внезапно над моей головой послышался резкий треск, и я услышал, как Стью что-то невнятно произнес.
- ПОЛ! - заорал я. - ЧТО ГОВОРИТ СТЬЮ? ТЫ ПОНЯЛ, ЧТО ОН СКАЗАЛ? Вверху блеснул огонь.
- СТОЙ, ДЖОННИ! ГОРИМ! - Я начал заталкивать мокрую тряпку в эту щель над своей головой. Тряпка зашипела в клубах пара.
- СТЬЮ! ЧТОБ ТЕБЯ! ГРОМЧЕ! У ТЕБЯ ТАМ ЧТО, ПОЖАР НАВЕРХУ?
- Уже все в порядке, - послышался слабый голос.
Расстояние, подумал я. Рев горелки. Я его не слышу. Не надо на него орать. Но мне не хватало терпения. Нас всех разорвет на кусочки, если он недостаточно громко прокричит, что начинается пожар.
- ТЫ ПРИСЛУШИВАЙСЯ К НЕМУ, ПОЛ, ЛАДНО? Я НЕ СЛЫШУ НИ СЛОВА ИЗ ТОГО, ЧТО ОН ГОВОРИТ!
Джонни с горелкой вернулся на свое место, и наверху снова начался треск и повалил дым.
- Это просто кипит смазка, - сказал он.
В нашей маленькой преисподней мы пережили еще три пожара и погасили их совсем рядом с топливным баком. Но никто из нас об этом не пожалел, когда в два часа ночи горелка погасла и приведенное в порядок посадочное устройство тихо, светилось в темноте.
- Пожалуй, все, - сказал Джонни. - Может, ты хочешь, чтобы я остался здесь и помог тебе все собрать?
- Нет. Дальше уже нет проблем. Ты спас нас, Джон. Теперь идем спать, ладно? Не хотел бы я пережить такое еще раз, парень.
По Джонни не было видно, что он устал, зато я был как выжатый лимон.
В 5.30 утра мы с Джонни поднялись и подошли к его покрытой росой Аэронке. Он запустил остывший двигатель и уложил инструменты на заднее сиденье.
- Спасибо, Джонни, - сказал я.
- Да. Ничего. Рад был помочь. Ты теперь поосторожнее с этим самолетом, ладно? - Он вытер ладонью росу с лобового стекла и забрался в кабину.
Я не знал, что еще сказать. Без него моя мечта была бы уничтожена уже дважды.
- Надеюсь, мы скоро снова полетаем вместе.
- Когда-нибудь непременно.
Он двинул вперед ручку газа и вырулил в предутренние сумерки. Мгновение спустя он был лишь все уменьшающейся точкой на западном горизонте, наша проблема была улажена, и Великий Американский Воздушный Цирк снова воскрес.
ГЛАВА 9
