— Спасибо. — я посмотрел на нее с недоумением — Что поддерживаешь меня. — я смотрел в эти ярко-голубые глаза и могу поклясться, я видел в них небо. Такое, яркое и свободное.
Я был готов запомнить этот момент, запечатлеть его на пленке или холсте, неважно где. За одну секунду я понял, что чтобы я не делал, все четно. Я уже одержим этими глазами. Приехав сюда прошлой весной, я видел лишь обычную юную девушку, но сейчас, в середине жаркого лета, я вижу ту, что в моих глазах не сравниться, ни с кем.
Время шло, вечер был уже близок, и возвращение хозяев дома не заставило ждать. Я спокойно спустился к ужину, а после обговорил всю проделанную работу с Осипом Григорьевичем.
Уже стоя возле своей комнаты, я увидел как Игорь Николаевич, и его сын поднимаются по лестнице. За ними тихо, да так, что я почти не слышал шагов шел Григорий. Да, давний друг Игоря сегодня оставался на ночь. Проходя мимо коридора второго этажа, блондинистый бугай окинул меня ледяным взглядом. От этого взгляда все мое тело покрылось мурашками. Открыв дверь, я вошел в комнату и сел на кровать. Я не успел даже заметить, как провалился в сон.
Из-за того что уснул я рано, проснуться мне довелось в три часа ночи. Я решил, что ложиться спать уже бессмысленно и сел за письменный стол, решив, что на меня снизошло вдохновение. Как бы я не старался, стихи у меня всегда выходили грустные.
А вы когда-нибудь жалели о прошлом?
Да так, что ломаются ребра.
Срываясь в крике безбожном,
И чувства становятся горбом.
Жалели ли вы о потери?
О чем-то родном и красивом.
И вдруг проводя параллели
Погрязли бы в омуте тихом?
Жалели.… Да так, чтобы слезы
Текли по щекам на картины
И лишь разъяренные грозы
Тонули бы в вашем Мартини?
Я не имею ни малейшего понятия, к чему был написан этот стих, но у меня создавалось ощущение, что именно так я мог описать свое состояние. Но за одним написанным стихом последовал другой, который описал меня еще больше.
А в понедельник почта не работает
Вы знали это? Я вот нет.
И снег зимой не тает
А стих мой вовсе бред
Я тихо поздним вечером
Сажусь стихи писать
И мысли словно веером
Срослись — Не разорвать.
Писать то, в общем, не о чем
А мыслей новых — горсть.
Сижу холодным вечером
Словно незваный гость.
И в этой жизни знаю я одно
Моя поэзия — пустынный бред
Смотрю в открытое окно
А смысла в жизни вовсе нет.
Обычно, я и вовсе пропускаю завтрак. Виталя перестал меня будить, как только понял, что сон я люблю больше. Но в это утро я был первым кто, спустился в столовую. Позже спустился Виталий и Мой начальник. На удивление я не чувствовал себя уставшим, а наоборот был преисполнен силами.
По пути в холл, я пересекся с Ксенией и Григорием. Лицо девушки вызвало у меня беспокойство, но я не успел поинтересоваться о том что произошло. По пути на работу шеф предупредил нас о том, что в течение следующих трех дней к нам наведается налоговая служба, а это означало, что работы станет, начале своего рассказа, я привык к излишкам работы и бумажной волокиты, ведь я прекрасно знал ради чего работаю.
Возвращаясь вечером домой, я устал так, что еле поднимал ноги. Создавалось ощущение, что мой позвоночник просто вывалится и рассыплется в прах. Но как только я вошел в холл, то сразу же оживился, картина которую я застал, заставила меня очнуться за мгновение.
Возле лестницы стоял Григорий, он держал Ксюшу, скрестив её руки за спиной, пред ней стоял Александр, держа в руках толстую синюю тетрадь. Не успел я заметить, то что правая щека девушки покраснела, как её брат замахнулся и ударил по левой. Бледная, конопатая кожа мгновенно покраснела, тетрадь оставила маленькую красную линию. Очевидно, это был порез от острых листов. На фоне двух мужланов, девушка казалась маленькой Дюймовочкой. Сжимая руки Ксении, длинноволосый мужчина растягивался в довольной, и в то же время жуткой улыбке. Когда девушка пыталась опустить голову, он сдавливал её руки и тянул вверх, от чего та прогибалась с криком, больше похожим на крик. Брат не щадил сестру, он безжалостно ударял её по лицу, а потом и по предплечьям. По покрасневшим щекам девушки текли слезы. Звуки, которые она издавала больше были похожи на скулеж, нежели на крик.
Завидев меня, Григорий лишь ухмыльнулся, а Александр фыркнул что-то себе под нос.
— Как это мило! А вот и твой Влад! Ты слишком припозднился, пропустил все интересное. — разливаясь в довольной улыбке чуть ли не прокричал он, после чего он склонился над Ксеньей почти вплотную, он произнес чуть тише — Ну что сестрица, твой защитник здесь. Почему же ты не просишь его о помощи? Неужели не уверенна в его смелости? — отстранившись от сестры, он громко рассмеялся и сказал Григорию ослабить хватку.
