— Мар наивный и глупый, он влюбился в девчушку с первого взгляда. Хотя там даже смотреть не на что. — Он высокомерно хмыкнул и повернулся к кустам роз- Вы с ним очень похожи, вы оба одержимы дочерью Игоря. А знаешь почему? — в попытке выдержать драматичную паузу и еще больше загрузить меня он сорвал с куста одну розу и сжал в руках. Я буквально выдел как вены на его кисти вздрогнули он уколов шипов, но он продолжал держать бутон. — Потому что она сломана, вы оба росли в одной и той же экосистеме, по поведению видно. Вам просто хочется забрать себе новую игрушку. А что, я вас даже понимаю. Милая и невинная Ксюша выполнит все, что попросишь. Ее так легко обмануть и использовать. — Мое терпение подошло к концу. Готов поспорить, что я слышал скрип собственных зубов.
Я замахнулся.
Я был готов к удару.
Но Виталя, который уже шел в сторону сада мог с легкостью меня остановить. Я не стал трогать Рихтера. Времени мало, мыслей много, а мне еще надо попрощаться с этим местом.
Я оттолкнул в сторону Рихтера и направился навстречу другу.
— А знаешь, почему я рассказал тебе все? — Я не удивлен. Я знал, что он что-то скажет. Остановившись на месте, я не стал поворачивать голову в его сторону. Я слушал его, но мои мысли были не в саду. Они были там, где сейчас мама, там, где Ксюша, там, где нет меня. — Я говорю это лишь потому, что ты уедешь, а мы останемся. Мне приятно думать, что я выиграл. А знаешь что еще, я… — Я не слушал дальше, я ушел. Забыл, что говорил с ним вообще. За эту неделю я понял, что многое упускаю, но уже поздно. Скоро я уеду и вернусь не скоро. Я должен сказать долгое «ПРОЩАЙ».
Не помню, как все было дальше, с годами воспоминания исчезают. Так сказать, стираются из головы.
Помню лишь как прощался с Ксюшей. На пороге дома, стоя возле входа. Я обнимал её, она лакала и обнимала в ответ. Последнее что я сказал, было сухое: «Я вернусь».
Я сел в машину к Витали, в салоне воцарилась тишина. Я понял, что что-то упустил. За все время пребывания здесь я ни разу нормально не говорил с другом. Он выглядел обеспокоенно, словно на нервах.
— Я приеду к тебе через два дня. — Что? Приедет ко мне? Зачем, я же еду к родителям.
— Зачем тебе ехать ко мне? Как же работа?
— Мы закончим к этому времени, да и я беспокоюсь за тебя и твою маму.
Почему ты всегда думаешь обо мне? Не стоит ехать так далеко ради меня. Лучше езжай домой, увидимся после. Да и пока меня нет позаботишься о Ксюше. — К этому времени мы уже подъехали к вокзалу, руки Виталика сжали руль, он открыл дверь машины и громко хлопнул.
— Почему ты вечно думаешь о ней? Все это время я только и делаю, что слышу Ксюша то, Ксюша сё. Кроме нее, что больше никого нет? — Мой друг стал срывать голос. Он не кричал, но голос охрип.
— Ты не понимаешь, она особенная. Она такая одна. — Взяв свои вещи, я вместе с парнем прошел на перрон. Поезда то приходили, то уходили. Мы взяли сумки и сели на самую дальнюю скамью.
Я не знаю, как описать это чувство, но я уже подозревал, что разговор будет серьезным. Нагнетающая атмосфера и напряжение в воздухе сдавливали мое сердце. На улице стоял вечер, небо уже затянуло облаками, но солнце оставляло на них свой красный след.
— Ты сказал, что она особенная. Но что в ней такого?
— Она всегда рядом, она добрая, красивая и с ней весело. Ты не поймешь.
— Я понимаю… — проговорил он почти тихо, а после усмехнулся. — Знаешь, а ведь именно я был рядом всегда. Каждый раз приходил к тебе, слушал тебя и говорил с тобой. Был готов на все угодно. Мы ведь вместе прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Так почему особенная она?
— Виталь, это другое.
— Другое? Думаешь это и правда другое?.. Я ведь… — он мгновенно замолчал и повесил голову. Признаюсь честно, я впервые видел его таким. Он сидел на лавочке, сложив руки на коленях. Упираясь локтями в ляжки, он что-то сжимал в руках. Его одежда слегка скрипела. Одет он был во все черное, словно собрался на похороны, единственный светлой вещью были белые кеды.
Пальцы его, то дрожали, то дергались, позвоночник напрягся и он встал.
— Я ведь… тебя. — Его голос заглушил прибывающий поезд, но сидя вот так вот, рядом с ним, я слышал все предельно ясно.
Да вы наверняка подумали в правильную сторону.
Передо мной стоял мой лучший друг. Он сжимал в руках маленький крестик с цепочкой, и создавалось ощущение, что он искренне надеется, что эта вещица поможет ему собрать мысли в кулак. Лицо парня было направлено ко мне и опущено. Его глаза выглядели опухшими с самого начала, но я даже не заметил.
«О боже, почему я»? — этот вопрос беспокоил мои маленькие мысли. Неужели так было всегда? Неужели я просто не замечал? И все же почему сейчас? Почему я?
В своей голове я уже сформировал огромный диалог, но ответить смог лишь одно.
— Это не так. Ты ошибаешься
— Это так Влад, прими это.
— Нет… Пожалуйста не надо. — теперь хрипел уже мой голос. Почему именно моя дружба, моя жизнь, почему именно у меня все идет крахом? — Не надо.
Я смотрел в лицо моего бывшего друга. Его глаза блестели от накопившейся в них воды.
