Ничуть не влюблены полностью

Я сижу на вечеринке в честь шестнадцатилетия. Концерты у группы Лэндона бывают очень и очень редко, и, когда он сказал, что один такой состоится в первый день каникул Брайтона, я устроила ему сюрприз и приехала домой пораньше. Он был вне себя от восторга, когда я объявилась в доме Гаррисонов сегодня в два часа пополудни.

Я знаю, он радовался бы куда меньше, если бы знал, что мое присутствие здесь – наказание за компанию, которую я вожу в последнее время. Не знаю, чувствовать ли мне вину за то время, что я провела с Конором, или нет. Я ее чувствую, но не настолько, чтобы не проверять телефон каждые несколько минут – посмотреть, не ответил ли он мне на фото от «Пекарни Пэтти», которое я послала ему до этого.

Не ответил.

Теперь я вижу обе стороны. Я всегда понимала, в чем у Лэндона проблема с Конором. Теперь я представляю обиду Конора на Гаррисонов. К сожалению, я при этом оказываюсь аккурат посередке.

Лэндон понятия не имеет, что я вообще говорила с Конором. Это самый большой секрет, который я храню от него, за нашу двадцатилетнюю дружбу. И именно поэтому я сейчас смотрю, как сплетничают и хихикают девчонки-подростки.

Я вспоминаю собственное шестнадцатилетие. Я пошла на ужин с родителями в любимый ресторан, а потом ко мне пришли три лучшие подруги – смотреть фильмы и сплетничать о мальчиках, которые нам нравились. Тогда все казалось таким сложным. Грядущие решения по поводу колледжа. Обсуждения, что сказать парням, на которых запали. Попытки как-то укротить мои буйные рыжие кудряшки.

А теперь все кажется таким простым. Красота и проклятие ретроспективы.

Выступление группы длится еще минут двадцать, и в конце звучит популярная поп-баллада, и я уверена, Лэндон скрежетал бы зубами по этому поводу, если бы ему не нужно было открывать рот, чтобы петь. Он не особо ценит мейнстрим – вообще не ценит. Пространные обсуждения непонятных музыкантов, о которых едва ли кто-то слышал, – одна из его любимых тем для разговора.

– Вы были па-атрясающими! – верещит Симона, когда парни заканчивают и направляются к нам.

– Очень хорошо, – согласно киваю я.

– Приводи на следующий концерт друзей, Харлоу, – предлагает Адам. – Нам нужны фанаты.

– А когда следующий концерт? – спрашиваю я.

– А его пока нет, – говорит Лэндон.

– Но будет, – предсказывает барабанщик Мэтт. – Я же говорил, что в баре моего дяди ищут артистов.

– Тогда пройдем пробы, – отзывается Лэндон. Он кладет гитару в чехол и забрасывает на плечо. – Пока, ребят.

Я улыбаюсь парням и Симоне и иду за Лэндоном на выход со двора. Мы садимся в его машину.

– Ну что думаешь? – спрашивает он, как только мы трогаемся с места.

– Я уже сказала: хорошо. Вы отлично выступили.

Лэндон окидывает меня взглядом и усмехается.

– Врушка. Мы были ужасны. Адам половину выступления играл не в той тональности.

– Симона не заметила.

Он смеется:

– Да. Хотя бы одна фанатка у нас есть.

– Эй! Я тоже там была, – замечаю я.

– Да, была. Спасибо, что пришла, Харлоу. Тебя явно ждали в сотне других мест.

Я пожимаю плечами:

– Скорее в сотне и одном, но кто ведет счет?

– Обхохочешься, – бухтит Лэндон.

Я усмехаюсь.

На центральной панели жужжит мой телефон, и я ныряю за ним.

Лэндон это видит.

– Боже. Ждешь сообщение?

Я проверяю экран. Это Ева.

– Нет.

– От парня? – поддразнивает меня он.

– Не-а.

– Да брось. Ты же знаешь, что мама спросит. Разве ты не ходила на свидание с парнем из своей группы?

Я вздыхаю:

– Да. Это было вчера вечером.

– Первый и последний раз, да?

– Не знаю. Надо бы дать ему еще шанс, так ведь? Он был славным. У нас много общего. Просто… Ну не знаю. Искры не было.

Лэндон пожимает плечами:

– Не верю в эту чушь про любовь с первого взгляда, но если ты сходила на свидание и поняла, что это ни к чему не ведет, то, наверное, это ни к чему не приведет.

– Да.

Я вздыхаю. Мне нравится Эрик. Но я не могу не думать о том, как бы я восприняла наше свидание, если бы перед этим не ходила на каток извиняться перед Конором. Или если бы вообще не попросила Конора тренировать меня – пусть даже и ехидно.

Через несколько минут Лэндон паркуется на подъездной дорожке Гаррисонов. Несмотря на то что я уже четыре года указываю везде этот свой домашний адрес, я не считаю это кирпичное здание своим домом. Я здесь гостья. Знакомая, удобная. Но все равно гостья.

– Ну привет. Как все прошло?

Как только мы входим в парадную дверь, в проеме появляется Эллисон Гаррисон. У нее сейчас явно уборка в разгаре. Каштановые волосы по плечи завязаны в высокий растрепанный хвост, а зеленые резиновые перчатки – единственное, что выбивается из идеально подобранного образа.

– Потрясающе, – восклицаю я.

Лэндон закатывает глаза.

– Это Харлоу из вежливости. Посредственно. В лучшем случае.

– Наверняка это неправда, – возражает Эллисон. – Как минимум про посредственность. Я знаю, что Харлоу – золотко.

Я смеюсь.

– Наш новый Боб Дилан уже вернулся?

Хью Гаррисон выходит из кухни в коридор. Он улыбается Лэндону, а потом переводит взгляд на меня.

– Харлоу, – тепло приветствует меня он.