Для следователя Ивана Лебедева день 6 июня 2030 года стал роковым. Сперва в его районе произошло убийство человека, который не значится ни в одной базе данных. А затем с улицы города исчез целый дом вместе со всеми жильцами. Расследование этих двух, казалось бы, не связанных между собой событий привели Лебедева к ошеломляющему открытию. Отныне его жизнь никогда не будет прежней. Как и жизнь всех, кого он знал и любил.
Авторы выражают благодарность Александру Попову и Илье Пшеничному за помощь в работе над материалом.
Я знаю, что в этом мире случаются странные вещи. Это одна из тех немногих вещей, которые я за свою жизнь узнал наверняка.
Учись падать и держаться ни на чем, как звезды…
Парочка слабых ламп, покачиваясь, словно на волне, зависла около книжного шкафа, освещая кожаные старинные переплеты. В остальной комнате царила полутьма. Невысокий пожилой человек с редкими седыми волосами и сутулой спиной пытался найти что-то в ящиках письменного стола. Из-под его трясущихся рук на пол сыпались какие-то бумаги, блестящие компьютерные диски, картонные коробочки… Упала и разлетелась веером по блестящему паркету колода игральных карт.
— Ну, где же… — человек хрипло выдохнул и, рванувшись к книжному шкафу, ухватил одну из летающих ламп и перетащил ее к столу. Пара дисков под подошвами жалобно всхлипнули, но человеку было не до этого. Он снова начал выдвигать полупустые ящики, выкидывая из них все остальное. Зазвенел, упав на пол, стальной стилус. Маленький стеклянный шарик со светящимися внутри красными точками покатился под диван, разлетелась осколками небольшая фарфоровая статуэтка.
— Быстрее, быстрее, — пробормотал человек, беспомощно оглядываясь по сторонам. Подскочил к полке и стал скидывать оттуда книги и бумаги. Схватил небольшую зеленоватую папку и достал из нее белый лист. Выдохнул и, кажется, немного успокоился. Рванулся к книжному шкафу, но, поскользнувшись на разбросанных по полу бумагах, чуть не упал. Ударился головой о висевшую над столом лампу и та, скользнув к полу, глухо стукнулась и погасла. Со стола упало на пол большое стеклянное яйцо. Величиной с хороший авокадо, такого же темно-зеленоватого цвета, разделенное на равные части металлическими поясками. У него внутри торопливо бежали светящиеся цифры:
00:57…
00:56…
00:55…
— Черт!.. — человек подбежал к окну и осторожно, через край занавески, выглянул наружу. Под окном влажно блестел скат крыши, узкую улочку освещали редкие фонари, вдоль обочин вереницами замерли припаркованные на ночь автомобили. Под порывами ночного ветерка перебирали листьями редкие деревья, на улице не было ни души.
Старик снова уставился на яйцо. Помимо цифр по нему бежали какие-то точки, то соединяясь вместе, то расходясь.
0:37…
0:36…
0:35…
Старик снова аккуратно отодвинул штору и посмотрел в окно. На этот раз глаза выхватили едва уловимо мелькнувшую тень, которая тут же растворилась в сумраке. Или показалось? Мужчина снова чертыхнулся и подбежал к книжному шкафу. Сунул яйцо в карман пиджака и провел руками по переплетам, словно лаская их. Затем еще раз и еще. Раздраженным жестом отодвинул в сторону фонарь, и свет упал на его лицо. Пожалуй, он был относительно молод. Лет пятидесяти, не больше. Но переживания набросали ему на лицо глубоких морщин, согнули спину, убелили сединой волосы. Мятая рубашка, пиджак с затертыми до блеска локтями, неаккуратная щетина на подбородке… Его губы дрожали, словно шепча молитву:
— Ну, ну, ну…
Внезапно раздался резкий неприятный писк. Так пищит под кухонным потолком пожарная сигнализация, глотнув дыма. Человек вздрогнул, путаясь в клапане, вытащил из кармана яйцо, чуть не уронив его. Обратный отсчет не закончился, но вместо зеленых цифр на боку теперь мигали красные.
0:27…
0:26…
Человек стиснул яйцо, словно найденного котенка. Придвинул к себе лампу и стал крутить металлические ободки. Яйцо отвечало легким гулом и короткими нотами. Через пару мгновений яйцо изнутри засветилось туманным голубоватым светом, а из его острого конца ударил узкий дрожащий луч, осветивший переплеты книг. Медленно скользя вдоль полок, луч плавно огибал корешки книг, словно прорисовывая их. И хотя луч уходил дальше, затронутые им корешки сохраняли легкое сияние, словно болотные гнилушки. Наконец, чуть ниже третьей сверху полки, сияние приняло форму широкого прямоугольника, линии которого изменили свой цвет с голубоватого на ярко-красный.
