– Брось, Герро! – сказал кудрявый парень и выдавил нервный смешок. – Нельзя быть таким подозрительным!
Он подошел к Ноллю и всучил ему бумагу, написанную старательным убористым почерком.
– Собрание скоро начнется. Пока почитайте. Это памятка для членов кружка.
Когда Монолит задрожал, все замолчали, выжидательно посматривая на Нолля. Памятка была написана с ошибками. К тому моменту, как Иной пробежал глазами все девять пунктов, касающихся проведения собрания, стальной грохот вдалеке стих.
– Ну как? – вдруг спросил кудрявый парень.
– Что «ну как»? – отозвался Нолль.
Должно быть, выражение его лица говорило само за себя. Девушка в мужском костюме вдруг скривилась от смеха.
– Отстань от него, Гирт! Посмотри, он не хочет тебя обижать.
– Заткнись, Анне! – разозлился кудрявый парень и отошел в дальний угол.
– Ту листовку тоже вы написали? – спросил Нолль, посмотрев ему вслед. Хотя уже знал, что это не так.
– Нет, конечно же нет! – быстро сказала вторая девушка – с длинной косой. – Это все Сив. Сив все устроил.
– Где же, кстати, наш Святоша? – буркнул Гирт. – Что-то его вторую неделю не видно.
– Ты и сам знаешь, что Сиву приходится торчать в церкви, чтобы не вызывать подозрений. В это полнолуние он опять пойдет с братьями в Нижний город и получит новые указания от Никого.
«Вот оно, – подумал Нолль. – Наконец-то какой-то след».
– Так этот Сив… он вроде церковник? – спросил он, когда все замолчали.
– Разумеется нет, – сказала девушка с длинной косой и вдруг вздохнула. – Его полное имя – Сиввин герр-Нодрак.
– Ага, – вставил Гирт, – только теперь уже просто Сив. «Тот, кто завтра проторчит весь день у церкви, собирая дары для бедняков»!
Он криво усмехнулся и посмотрел на девушку с длинной косой, но та лишь пожала плечами.
– Я слышала, он с кем-то стрелялся, ну, на дуэли, – вставила девушка в мужском костюме и вдруг покраснела. – За это отец отлучил его от семьи и сослал в церковь.
– Ага, наверно, папаше Сив надоел, – прыснул парень с козлиной бородкой. – Представьте нашего Сива на балу в Верхнем городе! Вот потеха…
Но никто не засмеялся. Обе девушки расплылись в мечтательной полуулыбке.
– Сив мне как-то сказал, что он не хотел никого убивать. Его мечта – быть поэтом.
– Брешет! – вспылил Гирт. – Мина, он тебе так сказал, чтоб в аллее пообжиматься!
На этот раз девушка с длинной косой ответила кудрявому парню хмурым взглядом.
– Ты просто завидуешь.
– Вот еще!
– Да. Потому что Сив ходит в Нижний город. – В ее взгляде сверкнуло презрение. – И еще потому, что Сив получает приказы напрямую от Никого. – И добавила: – Сив – а не ты.
Кудрявый парень уже покраснел от злобы.
– Мина, – заметила девушка в мужском костюме, – сейчас не время. Пора бы начать собрание.
– Нет, давайте уж это обсудим. Гирт, ты постоянно плохо отзываешься о Сиве у него за спиной.
– Если бы у меня были деньги его папаши, я бы не тратил столько времени на пустой треп!
– Давайте-ка все успокоимся!
Теперь заговорили все разом. Спор пошел на повышенных тонах. Никто уже не смотрел на Нолля, когда он подошел к окну и отдернул ветхую шторку. С улицы послышалось тарахтение моторного фургона.
– Довольно! – сказал Иной резко. – Слышите?
Все замолчали, прислушиваясь. Тут же испуганно поднялись.
– Я ухожу. И вам советую сделать так же.
– Так, давайте по одному, – прошипел Гирт. – Герро, туши свет. Мина, иди первой – укрой станок.
– Я знал, что так все и будет, – бормотал плечистый парень с козлиной бородкой, собирая листовки с пола. – Если выберусь, то я с вами больше…
– Тсс… Брось их, живей!
Нолль вышел на улицу первым. Подождал, прислонившись к покрытой плесенью стене дома. Сверху пока никто не спускался. Вскоре по улице мимо него пронесся полицейский фургон. Нолль не стал дожидаться его возвращения: свернул за угол и, уходя дворами, снова услышал за спиной рев двигателя. Потом – топот ног, гул клаксона, полицейские свистки. И наконец звук разбившегося стекла. Должно быть, фургон все-таки развернулся. Или к Красному дому успел подъехать другой.
Так или иначе, было уже невозможно узнать, удалось ли кому-то уйти. Подходя к гостинице, Иной думал: «Итак, некий Сиввин герр-Нодрак, прозванный также Святошей, содержит подпольную типографию и определенно связан с моей целью. Стоит мне его навестить».
На следующий день после завтрака Нолль сразу направился на церковную площадь. Еще издали, едва только выйдя из тени Монолита, он услышал завывание мужского хора. У ворот перед церковным садом собралось с полсотни людей. Многие держали в руках корзины с едой и свертки с одеждой.
Нолль присоединился к толпе. Две женщины, стоявшие перед ним, улыбнулись. На этот раз на Иное было дорогое пальто.
– Вот ведь! К прошлому полнолунию я отдала почти все, что муж не носит, – заговорила первая женщина, будто за что-то оправдываясь перед второй. – Даже галстуки! Все-все отдала тем, кто внизу.
– Ой брось, Кирхе, все и так знают, что больше тебя в Нижний город не снес никто! – закивала вторая, стоявшая рядом с плотно набитым тюком. – О себе бы подумала!
Первая чуть скривилась, покрутила в руках связку сушеных грибов.
