– Например, отдал бы половину своих лет, – он пожал плечами. – Одна вторая жизни с магией – лучше, чем полная жизнь без тебя или без брата. Я нашёл бы способ тогда и найду его всегда.
– Красиво.
– Это не то, что ты хотела бы услышать?
Гидра задумалась, закрыла глаза. Семь голов сомкнули веки, и лишь одна, дальняя, продолжала разглядывать Красибора. Наконец, гидра заговорила. Голос, как и прежде, звучал сразу отовсюду:
– Если бы могла, я бы не пришла к тебе совсем. Хочу сберечь.
Красибор, положив руки на две головы гидры по сторонам от себя, упёрся лбом в третью, что была прямо перед ним.
– Спасибо.
Ему горько было понимать, что, судя по всему, другого способа для их встречи не было. И что магия – та самая, что внутри него, любит его настолько сильно, что готова была даже не появиться в его жизни вовсе. Ему не надо было объяснять, что для зверя это означало бы не существовать вовсе.
– Медвежонок, а что ты будешь делать, если меня совсем не будет? – спросил Красибор больше самого себя.
– Ну что за глупые вопросы, – раздался шершавый летний голос. – Если тебя не будет, то и меня тоже.
Красибор рассмеялся, обнимая чешуйчатые пасти крепче. Гидра, закрыв все глаза, расслабленно добавила:
– Мне белобрысый тоже не понравился. Может, мы его…
– Нет.
– Ладно. Предложила.
Очнувшись, он сразу ощутил приятный запах, от которого желудок завязался в банки, и услышал, как стучат ложки по тарелкам.
– Ну наконец-то, – заворчал Батя Каракулин. – Думал уже, что помрёшь.
– Не помер, – коротко и беззлобно отозвался Красибор.
Он, кряхтя, поднялся и оглянулся. Оказалось, они находились уже не в кузне. Его уложили на широкую скамью в просторной столовой. За столом сидели Батя Каракулин и его сыновья. Молодые люди с интересом и некоторым напряжением поглядывали на гостя, не забывая при этом активно работать ложками.
– Поговорил со зверем? – спросил Батя Каракулин.
– Поговорил.
– И как?
– Хорошо.
– Не будешь больше народ валить почём зря?
– Не буду, – и, задумавшись, добавил: – Наверное. Ай!
Ему тут же прилетел болезненный щелчок по носу от Бати Каракулина и его косы. Красибор по привычке напрягся, привыкнув, что за подобными выпадами следует атака со стороны его магии и знатные люли от кузнеца. Но всё было спокойно.
– Хорошо, – хмыкнул Батя Каракулин. – Теперь позови-ка своего зверя.
Красибор послушался. Он закрыл глаза, мысленно обратился к магии и попросил, так сказать, выйти из сумрака. Когда он вновь поднял веки, увидел, как сыновья Бати Каракулина замерли на месте, не донеся ложки до рта. Приборы, не выдержав такого невнимания, упали на тарелки, расплескав содержимое. Однако, молодые люди не шелохнулись, в ужасе глядя на что-то за спиной Красибора. Невозмутим оставался лишь Батя Каракулин, который допил содержимое через край тарелки, сыто рыгнул и вытер усы. Только после этого он обратился к Красибору:
– Ладно, прячь зверюгу и пойдём тренироваться. Учиться тебе не переуичиться, всей жизни не хватит. Но до вечера я обучу тебя трём заклинаниям. Что-то назревает, все это чувствуем. Чем бы не закончилась грядущая ночь, ты будешь готов дать отпор, Красибор Бологов, сын магии.
До дня рождения Арифметики 11 часов
«Если налим – то в духовку. Если ленок – то гриль. Если таймень, то… – размышлял Александр, глядя на мерно покачивающийся поплавок. – Что ж, если таймень, то отпущу».
– И кого ты ловишь на эту тростинку? – раздался насмешливый голос за спиной.
– Рыбу. Мокренькую такую, – Александр добродушно ухмыльнулся, закрепил удочку в земле и, не оборачиваясь, откинулся на спину.
Он точно знал, что опустится головой на тёплый мех и услышит над ухом недовольное лисье сопение. Так и вышло – Лис услужливо подставил бок, а сам обвился вокруг друга и уложил голову тому на плечо.
– Угостишь?
– Обязательно. Если кого-то поймаю на эту, как ты говоришь, тростинку. Спиннинг не брал, так что вся надежда на зачарованную наживку.
– Это какая? Вкусная, хе-хе?
– Она как печёночное печенье. Рыба если увидала – всё, пиши пропало.
– Может, ну её, рыбу эту? Пошли печенье печь?
– Давай утром?
– Ну а чего ж не утром, давай утром, хе-хе.
Несколько минут они лежали молча, закрыв глаза и прислушиваясь к мерному журчанию воды да шелесту листвы. Пока Лис не спросил вкрадчиво:
– Что, прятаться решил?
Александр вновь вздохнул, в этот раз печально и устало:
– Да.
– И не претит, хе-хе?
– Меньше половины дня осталось потерпеть, и я выполню свою часть сделки, Лис. Облажаться сейчас, в шаге от конца, будет слишком ху… паршиво.
– Первое слово-то получше подходит, хе-хе.
– Так ты у нас Лис-матершинник, выходит, – усмехнулся Александр. – Нехорошо это.
– Ой, на совесть не дави, хе-хе. Сам отучился, а другим даже насладиться не даёшь. Кто ты после этого?
– Очень вежливый человек.
