Метка двигалась весьма споро — похоже, старик ехал на лошади. Одно хорошо — не галопом, а вполне себе чинно-неторопливо, так что я по чуть-чуть, но все же приближался. Если разобраться, зачем я тороплюсь? Никакого плана у меня нет. Вот догоню, и что? Гуляю себе, и гулял бы дальше. Ан, нет! Запал погони охватил меня. Сам не знаю, почему. Наверное, из-за этого чувства и не перешел полностью на полет, ибо так азартней. Ну и ладно! Получаю от процесса удовольствие, а большего и не надо. Поэтому я просто бежал, то есть прыгал-перелетал, исключительно ради движения, и больше ни на что не обращал внимания. Подсознательно отметил, что давно уже оторвался от ищеек советника. Сформировал наблюдательный конструкт и отправил его по направлению, где находился старик, чтобы видеть вживую, куда там направился мой искусник. Хм, закрытая карета в сопровождении четырех добрых молодцев на статных жеребцах. Воронок? Возможно…
Мой конструкт приказал долго жить, лишь только попытался залезть в карету. Это лишь утвердило меня во мнении, что догадка насчет перевозки заключенного по этапу верна. Хмыкнув, я сформировал инфомагическую прослушку. Конечно же, ее защитные плетения тюрьмы на колесах не заметили.
— Вы узнаете эту пряжку? — говорил знакомый мне голос.
— Да, — ответил другой. — Это она.
Я узнал обоих. Первый (удивительное дело!) — сыщик, с которым я общался в резиденции Маркинского коменданта непосредственно перед нападением на меня бога. Второй — мой клиент, чего и следовало ожидать. Ерунду какую-то порют, пряжки обсуждают. Ну да ладно, пускай болтают, пока я не подобрался поближе. Что делать потом, я понятия не имел. Никакого плана у меня не было. Нападать на кордосцев я совершенно не собирался. Наверное, провожу до первой стены, нагуляю аппетит, и домой.
— И вы за тридцать лет ни разу не попытались разобраться с ней? — недоверчиво спросил Тристис.
— С чем разбираться-то? Искусства в ней нет, сами знаете. Что с того, что она принадлежала заключенному? Я же уже рассказывал, зачем она мне была нужна. Иначе давным-давно выкинул ее точно так же, как это сделал Гиппос.
— Вы же видите, что она необычная!
— Необычно выглядит, — раздраженно поправил Толлеус. — Или, по-вашему, любая вещь Повелителя Чар — ценный амулет?
Я все слушал эту болтовню, и у меня появилось стойкое чувство, что это важно. Странно, белиберда какая-то, меня совершенно не касается. Тогда почему важно? Разогнав и распараллелив свое сознание, я добился кристальной чистоты мышления, чтобы посмотреть на задачку, так сказать, во всеоружии. И меня сейчас же осенило — а ведь обо мне болтают. Неужели местный Шерлок Холмс отыскал-таки мой пропавший баддик?!
Я так разволновался, что едва не свалился с крыши. Если я прав, упускать момент нельзя! Делаю необходимые приготовления — ноги сопровождающих карету вертухаев оплетает силовая сеть, намертво прикручивая седоков к лошадям, а руки к своему телу. Почему просто не вырубил через ауру? Все просто — похоже искусники все-таки опасаются за свое здоровье в столице исконного врага, и на головах у них надеты шапочки, довольно сильно искажающие ауры. Разбираться — времени и особого желания нет — могу и убить случайно, вмешавшись в работу амулета, поэтому просто фиксирую их и кучера повозки. Зато лошади ничем не защищены — определенное воздействие на их ауру вводит их в состояние… как бы его назвать-то? Пусть будет 'лошадиная нирвана'. Главное — они будут продолжать идти вперед, не реагируя на команды своих седоков, при этом вполне нормально будут поворачивать там, где улица изгибается, перешагивать рытвины и камни… В общем, понятно, что к чему. По факту отключается высшая нервная деятельность. Кстати, это обычный и довольно распространенный чародейский прием для обезвреживания врага. Человек может даже подчиняться командам, но крайне слабо или вообще никак. Например, чтобы человека в таком состоянии заставить идти, его надо толкнуть в нужную сторону или потянуть. И он инстинктивно начнет переставлять ноги. Но если случится ситуация, где надо применить логику, смекалку или просто пошевелить мозгами — будет фигня. Упадет, споткнется или остановится. Точное поведение зависит от индивидуальных особенностей человека. Впрочем, речь сейчас не об этом.
Тихо и аккуратно я приземлился на крышу повозки. Амортизаторы слегка просели, но компенсировали дополнительную тяжесть. Внутри разговор продолжался. Дверь изнутри закрыта на задвижку. Отодвинуть ее — пара секунд. Видимо она давно не смазывалась — на посторонний звук внутри отреагировали прекращением разговора. Дальше я спокойно открыл дверь, сделал кульбит на руках, и оказался внутри. Забавно получилось. Скрыт-то я не выключил, так что пассажиры увидели только как дверь открылась-закрылась, как качнулась карета, да как лиц коснулось дуновение ветра. Места внутри было достаточно, так что я даже с комфортом развалился на свободном месте.
— Что это было? — забеспокоился сыщик.
Я не стал затягивать паузу:
