Хотя по меркам Содружества его возраст считался едва ли не юношеским, повидал он в своей жизни много такого, с чем галакты даже и не сталкивались. В том числе и пауков, к которым Николай относился без страха и даже с некоторым любопытством юнната. Однажды, ещё до того, как женился, он даже держал у себя дома здоровенного, мохнатого паука-птицееда, но был вынужден задарить своего питомца Витьке Прапору. Те пауки, с которыми он, наконец, встретился лицом к лицу, довольно сильно отличались от его черно-синего мохнатого паука имевшего размер чуть ли не в мужскую ладонь. В первую очередь, естественно, ростом, так как даже хойниро-мужчины, бывшие вдвое меньше хойниро-женщин, ростом достигали его груди, а в длину их тела от кончика носа до кончика вытянутого, сердцевидного брюшка даже превышали его рост. Их самка и вовсе возвышалась над ним метра на полтора.
На этом различия не заканчивались. Арахниды имели более вытянутые, чем обычные земные пауки, тела, которые к тому же были выгнуты наподобие бумеранга, а их овальное брюшко, пушистое снизу и гладкое сверху, было гораздо меньше, да, и мощные ноги не такими длинными. У арахнид на туловище имелось целых десять конечностей — четыре руки с почти человеческими ладонями, но с семью самыми настоящими пальцами и шесть ног с тремя коготками. Два длинных были сложены вместе и направлены вперёд, словно человеческие ступни, а задний, как бы являл собой пятку и при этом все шесть ступней хотя и под углом, но всё же были обращены вперёд, из-за чего были немного похожи не конечности пауков, а на задние лапы ящерицы. Передвигались арахниды с весьма завидной скоростью.
Николай хорошо подготовился к встрече с арахнидами. Он прочитал довольно много книг о них и даже изучил их язык в том объёме, в котором арахниды, называвшие себя хойниро, знакомили с ним хомо и гумми. К тому же прибыл в кабинет инструктажа не с пустыми руками. В левой руке он держал большой пластиковый контейнер, заполненный двумя дюжинами хромированных цилиндров. Как только он переступил порог, то немедленно опустил контейнер на пол, козырнул и чётко доложил:
— Космос-майор Кесашью, курсант Ник Сильвер прибыл для получения первого инструктажа. — После этого он приложил правую руку к груди, отвесил паучихе, сверлящей его всеми своими восьмью глазами включая те, с помощью которых она могла смотреть чуть ли не за спину себе, и, специально усиливая голос, продолжил — Благородная фриледи, позвольте мне выразить вам и вашим благородным супругам-фрименам моё искреннее уважение и почтение, как будущим наставникам. Я обещаю вам, фриледи, что буду в точности исполнять каждое ваше распоряжение и беспрекословно следовать в космосе тем путём, на который вы мне укажете. — Подняв с пола контейнер, Николай открыл его, сделал два шага вперёд, без заминки встал на одно колено, и, глядя Кесашью прямо в глаза, протянул ей контейнер, поясняя — Мне стало известно, фриледи Кесашью, что засахаренные красные личинки полосатых жучков являются для благородных хойниро любимым лакомством. Позвольте преподнести вам это лакомство от чистого сердца и без каких-либо задних мыслей, фриледи, да, будет светлым путь вашей Великой Коричневой семьи и удачными все ваши кладки, сколько бы их не было. Будьте моим учителем, фриледи Кесашью.
Для того, чтобы поприветствовать паучиху таким образом, всему личному составу группы «Земля-21», а также Ролло Шутеру пришлось перелопатить огромные массивы информации об арахнидах. В ходе этого исследования выяснилось, что встать перед самкой-хойниро на одно колено было так же естественно, что и протянуть руку для рукопожатия. Это было всего лишь самое обычное приветствие, хотя в исполнении арахнидов оно выглядело всего лишь, как приседание на пару минут. Ну, а обращаясь к космос-майору Кесашью и её мужьям точно так же, как и ко всем хомо и гуманоидам, по мнению некоторых исследователей являлось не просто вежливой формой, а признанием их равными. Непонятным было только одно, почему личинки колорадского жука являлись лакомством для арахнидов, питающихся одним только соком овощей, фруктов и различных ягод, но это было именно так и алчные торговцы драли с арахнидов за этот сомнительный деликатес по три шкуры.
Лица у арахнидов, как такового, не было, но им можно было назвать верхнюю переднюю часть их массивной головогруди, похожей на вытянутый треугольник с закруглённоё вершиной, поднятой чуть ли не вертикально по отношению к уплощённому, выгнутому конусу — сочленению-туловищу, позади которого горизонтально полу располагалось овальное, мохнатое брюшко. Та часть хитиновой головогруди начиная от двух пар мощных, горизонтально расположенных жвал, которые при разговоре подрагивали, до верхней пары красных глаз, вполне претендовала на то, чтобы её называли лицом. Никакой мимикой, естественно на этом хитиновом лице даже и не пахло, но от книзу от жвал почти до изгиба туловища у арахнид росла так называемая борода, состоящая из длинных хитиновых волосков-вибрис, очень подвижных и гибких, но обычно плотно прижатых к головогруди.
