Оказавшись в Рилантии, Моника попадает в мир подпольных клубов и трущоб. Чтобы выжить, девушка становится ученицей наёмника из загадочной Лиги Трилистника. Сумеет ли Ника разобраться с интригами и не пораниться об осколки прежней жизни? Какой выбор она сделает, когда поймёт, что за красотой рилантийских кружев скрываются острые грани и предательства?
Рилантийская жандармерия отличалась от кадарийской: никаких антимагических решёток на окнах, охраны у входа и внимания к посетителям. Казалось, что полицейским нет дела до того, кто входит в здание и гуляет по коридорам, даже дежурный лишь мазнул безразличным взглядом по Монике и отвернулся. Пришлось выспрашивать дорогу у уборщика, лениво обнимающего швабру в уголке с вёдрами и тряпками.
В кабинете следователя всё оказалось ещё хуже: вдоль стен лежали беспорядочные стопки с незакрытыми делами, придавленные сверху другими папками и ящиками. Из этих самых ящиков выглядывали картонные коробки с бумагами и древесной стружкой, местами виднелись списанные артефакты и забытые улики, которые в том же Лодваре закрывали в хранилище, а не выставляли напоказ. Стул для посетителей затерялся у груды поломанной мебели рядом с окном; на полках в хаотичном порядке были разбросаны смятые кучи пожелтевших газет, с потолка в углу кабинета свисала пыльная паутина.
Моника шагнула к столу, заваленному остатками обеда и пустыми бутылками, пожала плечами и невольно поморщилась — этот беспорядок так резко отличался от привычного кадарийского чопорно правильного уклада. Где бы ещё она смогла увидеть, как полицейский смахивает на пол крошки и глядит на посетителя с выражением вселенской муки на лице? Будто бы он так утомился и Ника оторвала его от чего-то действительно важного. Хмыкнув, девушка встала напротив следователя и изложила свою версию событий, не забыв попросить о помощи, разумеется.
— А вы совсем не похожи на рилантийку, инорина, — категорично заявил мужчина, оценив внешний вид Моники.
— Моя мама рилантийка, а отец кадариец, — пожала плечами она, проклиная про себя Эрнарда, исчезнувшего в самый неподходящий момент. — Я приехала в гости к кузине, но она, видимо, позабыла про меня… так и не встретила.
— Ну да, ну да, — закивал следователь, скривив губы и наклонив голову к плечу. — А багаж ваш где?
— Да кто его знает? — ответила Ника, махнув рукой и пытаясь сойти за свою в этом странном месте. В Кадарии уже давно бы выслали отряд на поиски воришки, сделали запросы в нужные инстанции и сняли отпечаток ауры для опознания. — Отвернулась ведь буквально на секунду, а мои чемоданы того… фьють.
— И что же, вас никто не сопровождал? — поинтересовался мужчина, демонстративно широко зевнув и даже не прикрыв рот ладонью.
— Как же? Брат жениха и лучшая подруга, но они оба пропали, — повторила Моника сказанное пару минут назад. Девушка начинала злиться. Всё в этом гадком следователе раздражало — от неаккуратных обкусанных ногтей со следами грязи под ними до сальных волос, торчащих в разные стороны. Как вообще можно было довести себя до такого?
— И вы хотите получить разрешение на возвращение в Кадарию? — повторил он просьбу Ники, цокнув языком и ухмыльнувшись. — При этом не назвав ни своей фамилии, ни имени своего жениха.
— Не могу я назвать имён. Ну войдите в положение, что вам стоит? — попросила Моника, выходя из себя и готовясь умолять, если понадобится. Лишь бы вернуться домой. — Сделайте запрос магпочтой, я даже адрес подскажу.
— В камеру вас посажу, под замок, инорина, — снова зевнув, ответил следователь, сжал пальцами переговорный амулет и бросил несколько коротких фраз на рилантийском языке. — Запрос я сделаю, только не по вашему адресу, а по собственному. Начальство ответит — там и решим, что с вами делать.
Моника топнула ногой и развернулась к двери. В камеру? Как же! Можно подумать, она добровольно туда отправится! С тем рвением, которое полицейские проявили на данный момент, можно было не сомневаться: Ника успеет на другой конец страны добраться, пока они дойдут до ареста. А уж ответа на запрос от начальства придётся ждать до лета. Нет, в жандармерию девушка больше не сунется, а вот поискать ночлег всё же нужно, не дело это — скитаться по чужой стране, не зная языка и не имея за душой ни одного рицона.
Девушка почти добралась до выхода, наткнулась на пристальный взгляд дежурного, который уже не выглядел таким безразличным, и обнаружила, что дверь перекрыта двумя полицейскими. Что? У них ещё и револьверы имеются? Моника застонала в голос, сжала кулаки и в сопровождении подозрительно резвых полицейских спустилась на подземный этаж. В камере ей сидеть ещё не доводилось.
Ника проводила взглядом удалявшихся мужчин, проклиная следователя, который сумел-таки провести её своим равнодушием. Мужлан! Тупоголовый идиот! И это после того, как она сама пришла в полицию, сама сдалась в руки правосудия, так сказать. И больше всего обидно, что знала: в Рилантии совершенно другие порядки, но надеялась, что всё не так плохо. Уши бы оторвать Эрнарду, накануне свадьбы втянувшему её в очередное приключение. Всего через две недели должна состояться церемония в храме всех святых, Арнан наверняка с ума сходит, как и семья Ники, а этот оболтус даже не стал слушать, затянул в портал со сбитыми координатами.
