С тех пор как мы в последний раз виделись с Лэндоном, я много думала обо всем. Просто бывает, что мы до конца жизни привязаны к людям судьбой. У Лэндона есть Дакота, у Стейси – Амин, у Тессы есть Хардин, а у Амира есть я.
По кухне разносится запах капусты, и я с трудом прогоняю воспоминания, как целовала Лэндона после каждого съеденного кусочка. Мне нравилась вся эта чепуха. С ним вообще было классно.
Он дарил мне надежду. Не знаю, на что именно, это так запросто не объяснишь.
А когда‑то Лэндон уважал лишь стряпню своей матери и не притрагивался к тому, что готовила я. Забавно, ведь его мать – худшая повариха на свете. Боже, она даже жареный сыр умудрялась спалить.
Я беру в рот кусочек капусты, и в воображении всплывает лицо Лэндона, такое милое и обворожительное.
Сгребаю еду в ведерко с отходами.
– Давай погуляем, – предлагаю Амиру. Беру со столика книгу и неспешно вывожу его во внутренний дворик. Воздух студеный. Стоит последняя неделя октября. Завтра – Хэллоуин. Я так долго скрывалась от окружающих, что мне уже и не хочется покидать дом на холме, выходить в людный город.
Здесь очень тихо, мы не живем впритирку с соседями, и мне это очень нравилось – в те времена, когда для меня было важно, что нравится, а что нет.
Безучастные глаза Амира широко раскрыты. Может, ему больно? Дженнифер говорит, что не больно, но опять же, откуда ей знать?
Открываю книгу, зачитываю главу. Пусть слушает. Я без понятия, нравился ему «Гарри Поттер» или нет, мы об этом не разговаривали. Я много знаю о нем: кто его близкие, какие он любит смотреть передачи, но это лишь капля в море в сравнении с тем, что мне известно о Лэндоне.
Читаю быстрее, хочу выкинуть Лэндона из головы.
– София! – по саду разносится зычный бас Дженнифер.
Ведь просила же посидеть наверху! Что тут неясного?
Круглобокая нянька выкатывается из дверей, спешит по газону.
– Я тут вся оборалась! – кричит она, мельтеша в воздухе короткими ручками. – К тебе пришли. Какой‑то парень, он отказывается уходить.
– Ко мне или, может, к нему? – Хочется надеяться, что семейству Амира надоели тяжбы. У меня есть адвокат, и я, как жена Амира, буду отстаивать его землю.
– К тебе, дорогуша. Я сказала, что ты в саду, но он упорно сидит и не хочет уходить! – Дженнифер всю трясет. Не представляю, как она справляется с пациентами, если ее способен вывести из себя безобидный курьер или кто он там.
– Хорошо, тише. Иди в дом, последи за ним.
Сердито набычившись, Дженнифер удаляется. Наверное, она хочет сказать, что и так глаз с него не спускала.
Размышляя над тем, нужна ли мне Дженнифер в няньках, учитывая, что я сама со всем управляюсь, захожу в гостиную.
И у меня перехватывает дух: на диване сидит Лэндон. У него довольно уверенный вид – не помню такого в нашу последнюю встречу. Красавчик, и на лице куда больше волос, чем я думала.
И руки крупнее, чем раньше.
И будто бы стал выше ростом?
– Как ты тут оказался? – спрашиваю я, хотя гораздо актуальнее было бы спросить, как он меня отыскал.
Тут же вспоминаю про два пропущенных вызова от Стейси. Наверняка ее рук дело.
– Дженнифер сказала, что ты в саду, – отвечает он, проигнорировав мой вопрос.
– Правда?
– Да. И приготовила кофе, чтобы не тоскливо было ждать, – говорит он с очаровательной щенячьей улыбкой, от которой я без ума.
Ну да, только Лэндону под силу расположить к себе безучастную Дженнифер. Он посиживает на диванчике, совершенно чужой в этом большом и безжизненном доме. Зачем он пришел? Как он вообще узнал, куда идти?
– Я тебя отвлекаю? – спрашивает Лэндон, перехватив мой поспешный взгляд на дверь. Я снова окидываю его взглядом. Он возмужал и как будто поблек, словно немного померк его внутренний свет. На нем белая футболка, поверх – голубая рубашка на пуговицах. Невыразимо хорош! Такой милый, родной. Волосы отросли на макушке. Сколько мы с ним не виделись? Несколько месяцев? Или лет?
– Ничего. Я сидела с Амиром в саду.
Наблюдаю, как Лэндон отреагирует на мои слова, но в его лице ничего не меняется. Посмотрев на меня, он задумчиво потирает колени.
– Как дела? – спрашивает он.
Лэндон осматривается в комнате. Живопись из гостиной исчезла. Я решила пустить эти деньги на благотворительность, в помощь семьям, чьи близкие погибли, сев за руль в пьяном виде. Одно такое полотно – и семья на год избавлена от забот о счетах за лечение. Все шесть картин сейчас у оценщика.
– Тружусь как пчелка, – отвечаю. – Ты, очевидно, тоже? Тесса сказала, тебя повысили в должности.
Он кивает.
– Ага.
– Ну, круто, поздравляю. Наверное, у них впервые такой молодой руководитель.
В духовке срабатывает таймер. Сама не знаю, для кого я пеку. С Мэгги и Дакотой я больше не живу, у Лэндона не ночую, а Дженнифер употребляет лишь капкейки без глютена. Так и стоят мои кексики, свеженькие и разукрашенные, на гранитной столешнице и ждут, чтобы ими полакомились. Через три дня, когда подсыхает глазурь, они отправляются в мусорный бак.
– Не угостишь своим лакомством?
Улыбка – как нож по сердцу.
