Кэл помедлил еще пару секунд, усиливая нажим — и наконец с видимой неохотой выпустил добычу из рук. Хомяк шумно выдохнул и выставил руки перед собой, явно пытаясь понять, какая из конечностей пострадала больше.
— Между прочим, — полуэльф достал из кармана белоснежно-чистый платок и начал протирать «оскверненную» руку, — отсечение пальца в твоем случае можно счесть дружеской услугой. Когда он распухнет и почернеет, резать придется уже по локоть. И то — с неоднозначным результатом.
— Эта чего? — Хомяк с ужасом уставился на пострадавший палец. Тот уже успел изрядно вырасти в размерах, а кровавые потеки в полутьме для человеческого взгляда должны были выглядеть почти черными. — Правда, штоле, что у них зубы ядовитые? А, Кэл?!
Я с трудом удержалась от ядовитого замечания, что подобное невозможно с точки зрения элементарной биологии.
— Болван! — сквозь зубы выдохнул полуэльф и кинул платок на землю перед Хомяком. — На, перевяжись.
— Кэл, посмотри! Это просто чудо!
На окрик повернулись все, включая меня — потому что ушам я не поверила. В самом деле, откуда бы на поле боя мог взяться ребенок? И ладно бы мальчишка, эти постоянно норовят пролезть во всякие неподходящие места, но…
…девочка. В короткой плиссированной юбчонке, модном жилете с кожаными вставками и белой кружевной рубашке. На измазанном сажей личике сияла радостная улыбка, голубые глаза — из тех, что принято именовать наивно-чистыми — широко распахнуты. Люди, наверное, могли бы назвать ее красивой — если отмыть пятна сажи… отобрать длинный кривой орочий кинжал с темными потеками на клинке… и голову.
— Только взгляни, какой ровный срез получился. Заточка просто изумительна, позвонки разрубило почти без усилия.
Четверть часа назад этот егерь сидел в паре футов от меня. Он почти все время молчал и даже когда пришел черед представляться, неразборчиво пробубнил в усы «сржтмкбрд». По усам я и узнала его — потому что слипшаяся от крови борода выглядела совсем иной.
— Мари, — тон полуэльфа изменился, теперь рядом стоял строгий отец, отчитывающий непослушную дочь… нет, поправилась я, строгий хозяин, выговаривающий собаке, которая притащила в застеленную кровать дохлую крысу. — Верни
Радостная улыбка увяла, сменившись виноватой обидой. Девочка молча развернулась и побрела назад, оставляя за собой цепочку темно-багровых капель и отпечатки маленьких босых ног.
— Ужасное дитя, — вздохнул полуэльф. — Надеюсь, вэнда, — он мастерски «сыграл» интонацией, перейдя на доверительный, почти интимно-личный тон и оставив на грани явственно улавливаемое возбуждение, — вы не доставите мне
—
Кэл не удостоил меня ответом — если не считать за таковой небрежный взмах руки в сторону печи. Меня уронили вниз и уточнили, куда следует шагать, «легким» пинком в спину, от которого я едва не распласталась на полу, рядом с выжженным пятном. От пятна разило уже знакомым кисловато-химическим запахом. А еще чуть поодаль, в тени у станка, лежал мертвый егерь. И еще одно тело… опрокинутый деревянный стол, густо издырявленный пулями, рядом в беспорядке разбросаны инструменты… опять пятно окалины — кусочки мозаики, понемногу складывающиеся в картину. Не боя — бойни, на которой ослепленных и оглушенных солдат безжалостно расстреливали затаившиеся на помостах охотники. В живых не осталось никого… почти.
— Стой здесь!
Лейтенанта Хауста, как и меня, не стали связывать. Лицо представляло собой один сплошной кровоподтек, волосы справа от макушки слиплись от крови, левую руку он держал чуть на отлете, странно вывернув. Капрал Малреннон, сидевший рядом с ним, напротив, казался почти прежним — только вот руки, которые он прижимал к животу, были вымазаны в крови. Еще один егерь лежал чуть дальше, на краю большой воронки в песке, ноги стянуты ремнем, а на пропитавшейся темным куртке виднелось целых три дыры. Каждое движение раненых бдительно сторожили пятеро, с револьверами наготове, а еще два бунтовщика с непривычного вида карабинами стояли напротив, на другой стороне ямы. Бунтовщика… очередной тычок в плечо сбил с мысли, но я все же успела поймать ее за ускользающий хвост.
— Садись к ним.
Чем пахнут рабочие сталелитейного завода? Углем, железной рудой, подсказал мой невеликий опыт… но уж точно не мукой или заморскими фруктами. Да и одеваются они либо в грубую простую одежду, либо — по большим праздникам — достают бережно хранимые «выходные» костюмы. Хомяк же и остальные подручные Кэла явно выбивались из стереотипа. Они скорее были похожи на приказчиков купеческого лабаза, слишком часто и глубоко запускавших лапы в хозяйское добро. И полуэльф с акцентом… и в лаковых, с квадратными носами, туфлях. Он встал перед лейтенантом и с полминуты рассматривал его — а я еще более сосредоточенно разглядывала свое гротескно искаженное отражение.
— Разбудите-ка нашего гостя.
Один из охранников торопливо спрятал револьвер, подскочил к Хаусту и, схватив за волосы и челюсть, развернул лицом к полуэльфу.
— Смотреть! Глаза разлепи, скотина!
