– Видите ли, до официального запуска игры остался месяц. У нас уже много активных игроков и отзывы все исключительно положительные. Это революция в игровой индустрии.
– Я очень рад за вас и за вашу компанию (на самом деле нет), но всё равно не понимаю, причем тут я?
– У нас проблема. Кто-то запустил в игру вирус. Скорее всего, это сделал один из наших программистов, и наша служба безопасности уже его вычисляет. Но пока мы его ищем, этот вирус безобразничает на наших серверах.
– Что вы имеете ввиду?
– Вирус переписал некоторые системные коды и буквально вселился в главного протагониста игры – Урабороса. Теперь мы не можем отключить его от сервера, серьёзно не повредив самой игры, а это сотни миллионов убытков. До запуска всего месяц и, если что-то пойдёт не так, инвесторы с меня три шкуры спустят.
– Я не понимаю, причём здесь я и к чему вы клоните.
– Мы выполнили компьютерный анализ и считаем, что вирус можно удалить только, победив самого Урабороса изнутри игры. Причём по всем правилам. Без читов с нашей стороны.
– Ну так засылайте своих лучших игроков и побеждайте, в чём проблема?
– И тут всё не так просто. Мы всё сделали так, чтобы у игрока в любой момент времени была возможно покинуть виртуальную реальность. Смертей, как вы понимаете, в этой игре тоже не бывает. Ну то есть если ты умер, то возвращаешься к точке сохранения. Как и в любой игре. Переписав коды Урабороса, вирус дал ему возможность отключать реальных игроков от точки выхода.
–То есть? Вы хотите сказать, что они застревают?
– Верно. Если игрок сражается с Ураборосом и проигрывает, то он не возрождается в точке сохранения, а переносится в рандомное место в игре и навсегда лишается возможности покинуть игру.
– То есть, если ему проиграть, то ты становишься рабом сервера и умираешь в реальности?
– Не совсем. Когда вирус побеждает, он крадёт индивидуальные токены точек выхода игроков. За счёт каждого такого токена он усиливает свои способности. Сгенерировать новые невозможно. Но если победить Урабороса и вернуть эти токены обратно, то игру можно будет покинуть.
– Что случилось с вашей командой отлова Урабороса? – я уже знал ответ.
– Они проиграли. Все десять человек стали заложниками Урабороса. Больше мы не рискнули никого отправлять. Ураборос изначально был не запрограммирован нападать на низкоуровневых игроков, какими пока являются все наши геймеры, но он буквально открыл на них охоту, отслеживая их и убивая.
– Сколько всего игроков сейчас заперто?
– Вместе с нашей командой шестьсот семьдесят семь.
– Поразительно! – воскликнул я. Моя ненависть к Борису крепчала с каждой секундой. – Столько людей теперь оказалось в компьютерном мире. А предупредить игроков, чтобы они не входили в игру, было нельзя, верно? Для вас бы это обернулось огромными финансовыми потерями, так?
– Причина всегда одна – деньги. А деньги складываются из репутации. Представляете, что началось бы, если бы мы объявили, что по серверу рыщет вирус-убийца? Нам бы никогда не разрешили запустить игру. А это убытки…
– Плевать! – рявкнул я. – Я не хочу всё это представлять. Вы во всём этом виноваты. Вам это разгребать.
– Мы, конечно же, уже заблокировали все остальные аккаунты, мотивируя это финальным обновлением, но нужно вытаскивать остальных.
– Почему нельзя просто снять шлем с игрока?
– Шлем напрямую связывает воедино наш мозг и компьютер. Во время этого процесса задействуются сложнейшие алгоритмы. Любое прерывание или нарушение этих алгоритмов может привести к непредсказуемым последствиям.
– Например?
– Могут повредиться нейроны головного мозга. Человек останется овощем на всю жизнь. Вероятность процентов сорок, но даже это много. Мы не можем так рисковать. Я уже молчу про другие возможные нарушения.
– Вот почему я уже двадцать пять лет держусь от компьютера и игр подальше. Они разлагают мозг уже в прямом смысле слова, – я замолчал. Лишь один я знал причину своей внезапной ненависти к играм. – Что происходит с телом, когда шлем на тебе?
– Это очень сложная разработка. Шлем можем непосредственно регулировать работу мозга. Он отдаёт приказ о торможении всех метаболических путей в организме. Все процессы сильно замедляются. Человек впадает в состояние анабиоза, подобно медведю или ежу во время зимней спячки. В таком состоянии человек может просуществовать месяц, а то и два. К тому же, мы ведём работу над капсулой, которая позволит не выходить из игры до полугода.
– А вы всё продумали, да? – насмехнулся я. – Сделали всё так, чтобы человек мог неделями не покидать вашей игры? Вы считаете это нормальным??
– Мы насильно никого не держим. Человек делает этот выбор исключительно сам.
