— Я не хочу быть сладкой. Я хочу быть твоей. Поцелуй меня, Нихил. По-настоящему. Поцелуй меня, — его нежные поцелуи сводили её с ума.
Мужчина только что подарил ей её первый оргазм, но она по-прежнему горела, желая большего, больше его, а Нихил относился к ней так, будто она какая-то хрупкая, нежная женщина.
Нихил зарычал, потеряв контроль от её слов. Впившись в её губы, он ворвался языком в её рот.
Мак обняла его за шею, её пальцы, зарылись в его косы, как будто он был последней надежной опорой в её мире, и, возможно, так оно и было.
Нихил разорвал поцелуй, отстранившись достаточно далеко, чтобы взглянуть на неё.
— Я сказал тебе не трогать меня.
— Я не очень хорошо выполняю приказы, — прошептала она, — и мне хотелось бы увидеть, сможешь ли ты не прикасаться ко мне так же долго, как я к тебе.
— Маккензи… я сделал это ради твоей безопасности. Ты рушишь мой контроль.
— Я не боюсь твоей потери контроля, Нихил, потому что знаю здесь, — она прикоснулась к груди, где покоилось её сердце, — что ты не навредишь мне. Твой размер никогда не пугал меня, Нихил. Только мысли о твоей сдержанности, о том, что ты не доверяешь мне.
— Маккензи… Ты такая маленькая… И прошла через многое.
— Да… И да… Но обе эти вещи изменятся… Будем надеяться.
— Что ты имеешь в виду?
— Надеюсь, я вернусь к своему нормальному размеру… Я не уверена, что тебе понравится… Но…
— Я буду любить тебя независимо от того, какого ты размера! Думаешь, твой размер имеет значение для меня?
— Но ты же думаешь, что твой — имеет для меня? — парировала она. — Ты думаешь, что раз ты намного больше меня, то я тебя испугаюсь.
— Другие пугались, — сказал он ей тихо.
— Так же, как другие не любили меня из-за моих больших размеров.
— Это смешно! Никто никогда не будет считать тебя большой.
— Может быть не в твоём мире, но в моём — есть те, кто считает женщину красивой, только если она такого размера, — Мак указала на своё исхудавшее тело.
— Ради Богини, почему? На вашей планете так мало еды?
— Нет, для большинства достаточно, но они считают, что быть худыми — красиво.
— Ваша Земля очень странная, Маккензи.
— Наши люди не страннее, чем судившие тебя за то, что ты слишком крупный, Нихил. Ты прекрасен таким, какой есть. Каким Богиня предназначила тебе быть, — отстранившись, она приподнялась и послала ему томный взгляд. — Итак, ты собираешься снять с меня эту рубашку? Или я должна сделать это самостоятельно?
Парлан стоял на стене, его глаза гневно сканировали пустынный пейзаж с другой её стороны. Он не мог поверить, что был назначен сюда.
На стену!
Особенно на Понте!
На Понте нет жизни! Некому нападать. И нет никого и ничего, что необходимо защищать. По крайней мере, никого, заслуживающего этого. Те выжившие, конечно, не в счёт. Если они были настолько глупы и слабы, чтобы попасть в плен к залудианцам, значит, заслужили всё, что получили.
Видимо, генерал Трейвон Рейнер считал по-другому из-за женщины. Той, что оказалась истинной парой Нихила. Но это невозможно! Она даже не кализианка! Потянувшись к поясу, он сорвал с себя комм и связался с единственным человеком, кто, как он знал, понял бы его.
— Парлан… — ответил хриплый голос. — Где ты? Скажи мне, что ты на Крарне.
— Не проси. Нет, я застрял на Понте. Патрулирую стену!
— Патрулируешь стену?! — недоумение, что он расслышал, было приятно. — За что? Ты Элитный воин Парлан Спада!
— Точно! Я знал, что ты поймешь.
— Рейнер перевел тебя в оцепление?
— Да, — прошипел он.
— За что?
— Из-за женщины.
— Из-за женщины?! — завизжала женщина на другом конце провода.
— Уймись. Она не кализианка. Она одна из выживших, которых мы нашли на залудианских рудниках.
— Залудианка? Ты…
— Она определенно не залудианка. Ты ещё не слышала?
— Слышала что?
— В последней шахте мы обнаружили неизвестный ранее вид, который называет себя «человек». Среди них была женщина. Её нашел Нихил и заявил, что она его истинная пара.
— Что?!
— Не могу поверить, что ты не слышала этого.
— Я была… в путешествии. Как давно они были обнаружены?
— Позавчера.
— Но я думала…
— Что?
— Ничего. Значит, вы нашли их в шахте. Были ли выжившие залудианцы?
— Нет, они все умерли, как паразиты, кем они и являются.
— Зачем ты позвонил мне, Парлан? — требовательно спросила она.
— Я просто хотел кому-нибудь высказаться. Эта… человеческая самка… ударила меня, без причины, а когда я собирался отомстить, Рейнер отправил меня на стену.
— Рейнер никогда не был лоялен к своему народу, но я думаю, что это ожидаемо, учитывая, кем был его предок.
— Согласен.
— Ему нужно напомнить, что он в действительности не является одним из нас, что он не достоин быть одним из нас.
— Он вспомнит, — охотно согласился Парлан.
— И Нихил так же. Как он вообще мог подумать, что женщина не кализианка может быть его истинной парой?! — ярость наполнила другой голос. — Возмутительно!
— Она носит его бусину, — сообщил он ей.
— Что она делает? — голос притих, зазвучал вкрадчиво.
— Да, я сам видел это.
— Есть… идея, как заставить всех увидеть Рейнера и Нихила такими, какими их видим мы?
