— Президиум наш — общество стариков, — развивал овладевшую им идею Хрущев. — В его составе много людей, которые любят говорить, но не работать. Его надо значительно омолодить и обновить. Вот и мне уже перевалило за 70, далеко не та бодрость и энергия, надо думать о достойной замене. Поэтому я стою за то, чтобы на руководящую работу выдвигать молодых, подготовленных людей 40— 45 лет. Надо готовить смену. Ведь мы не вечные, пройдет года два, и многим из нас надо уходить на покой.
Это был не первый разговор, который Хрущев так откровенно вел с Шелестом.
За несколько месяцев до этих событий, в марте 1964 года, Хрущев взял с собой Петра Ефимовича в Венгрию. Почти каждый вечер они вдвоем гуляли по территории резиденции, отведенной советскому лидеру. Хрущев откровенно характеризовал товарищей по партийному руководству — нелестно отзывался о Брежневе и совсем убийственно — о Суслове, главном идеологе.
Шелест слушал и помалкивал. Хрущев находился в возбужденном состоянии. За ним неотступно следовал сотрудник 9-го управления КГБ (охрана руководства страны). В какой-то момент охранник приблизился к Хрущеву. Никита Сергеевич рассвирепел:
— А вам что нужно? Что вы подслушиваете, шпионите за мной? Занимайтесь своим делом!
Шелест попытался урезонить Хрущева:
— Никита Сергеевич, он ведь находится на службе.
Хрущев все так же раздраженно ответил:
— Если он на службе, пусть и несет свою службу, а не подслушивает. Знаем мы их.
Никита Сергеевич подозревал не тех. Он считал председателя КГБ В. Е. Семичастного и его предшественника на этом посту А. Н. Шелепина преданными лично ему людьми. Он действительно высоко вознес этих молодых людей, но относительно их настроений и планов сильно ошибался...
В Крыму Хрущев отправился в горы — охотиться на муфлонов. К вечеру вернулся с добычей и нацелился на фазанов: стрелок Никита Сергеевич был отменный. 3 октября он заявил, что погода в Крыму портится и он переедет в Пицунду. Тем более что там отдыхал А. И. Микоян.
Шелест соединился по ВЧ с Н. В. Подгорным и Л. И. Брежневым. Леонид Ильич со значением передал руководителю Украины привет от Д. С. Полянского и Д. Ф. Устинова, который недавно стал первым заместителем главы правительства и председателем Высшего совета народного хозяйства[32]. Это означало, что и они «в деле».
Брежнев сообщил, что пытался привлечь к общему делу первого заместителя министра обороны СССР маршала Андрея Антоновича Гречко, но тот испугался и ушел от разговора. А с министром обороны маршалом Р. Я. Малиновским несколько раз беседовал Шелепин. Родион Яковлевич сказал, что армия в решении внутриполитических вопросов участия принимать не станет, то есть защищать Никиту Сергеевича не пойдет. А 10 октября окончательно подтвердил, что выступит против Хрущева вместе со всеми.
Малиновский был обязан Хрущеву не только высшей в Вооруженных силах должностью, но и, возможно, жизнью. И чем же отплатил ему маршал? Помог отправить на пенсию.
Шелест позвонил Хрущеву в Пицунду. Хотел услышать его голос и понять настроение. Пришел к выводу, что Никита Сергеевич ни о чем не догадывается. Похоже, расслабился и успокоился. Заодно Петр Ефимович перемолвился словом и с влиятельными помощниками первого секретаря — Григорием Трофимовичем Шуйским и Андреем Степановичем Шевченко (он ведал сельским хозяйством, был избран членом-корреспондентом Академии сельскохозяйственных наук). Убедился, что и у них нет признаков тревоги.
После этого Шелест соединился с Брежневым. Ему показалось, что Леонид Ильич говорил как-то неуверенно. Перезвонил Подгорному, занимавшему более решительную и определенную позицию. Николай Викторович его успокоил:
— Все идет нормально. Отступлений нет.
Подготовка к операции по снятию Хрущева вступила в решающую фазу.
Утром 12 октября П. Е. Шелест вылетел в Москву. Второму секретарю ЦК Компартии Украины Николаю Александровичу Соболю он дал указание, ничего не объясняя, собрать в Киеве всех членов ЦК, кандидатов в члены ЦК и членов Центральной ревизионной комиссии, работающих на Украине, и под каким-нибудь предлогом не отпускать. Такие же приготовления были проведены и в других республиках и областях.
Председателю Совета министров Казахской ССР Динмухамеду Ахметовичу Кунаеву позвонил Д. С. Полянский, предупредил:
— Ожидаются важные перемены. Если понадобишься, пригласим на заседание Президиума. Если нет — узнаешь результат. Жди звонка.
Зная, что Кунаев настроен антихрущевски, его собирались использовать, если Хрущев станет упорствовать.
В. Е. Семичастный много лет спустя рассказывал, что Брежнев даже предлагал физически устранить Хрущева — не верил, что им удастся заставить его уйти в отставку. Не хочется подвергать сомнению слова Владимира Ефимовича, но люди, знавшие Леонида Ильича, сильно сомневались, что он мог такое сказать — не в его характере. По другим рассказам, в какой-то момент у Брежнева сдали нервы, он расплакался и с ужасом повторял:
— Никита нас всех убьет.
