Я подбежал и спросил: “Товарищ Сталин, что с вами?” Он, правда, обмочился за это время и левой рукой что-то поправить хочет, а я ему: “Может, врача вызвать?” А он в ответ так невнятно: “Дз... Дз...” — дзыкнул и все. На полу валялись карманные часы 1-го часового завода, газета “Правда”».
Сталин был без сознания и только хрипел. Лозгачев по внутреннему телефону призвал на помощь обоих прикрепленных — подполковников Михаила Гавриловича Старостина и Василия Михайловича Тукова. Вместе с ними прибежала и подавальщица-официантка объекта «Ближняя» сержант госбезопасности Матрена Ивановна Бутусова. Она робко спросила вождя:
— Товарищ Сталин, вас положить на кушетку?
Показалось, он кивнул. Переложили его на большой диван, укрыли пледом.
Видимо, после отъезда гостей Сталин пошел в библиотеку. Здесь у него произошло внезапное кровоизлияние в мозг, и он не успел никого позвать. Потерял сознание и упал на пол у дивана. Так он и пролежал несколько часов без медицинской помощи.
Прикрепленные, следуя инструкции, позвонили своему начальнику министру госбезопасности СССР Семену Дмитриевичу Игнатьеву. Он же исполнял обязанности начальника Управления охраны после отстранения и ареста генерал-лейтенанта Николая Сидоровича Власика. Доложили, что нашли вождя на полу. Министр госбезопасности не знал, как поступить, и предпочел снять с себя ответственность. Он распорядился:
— Звоните товарищу Берии или товарищу Маленкову.
В два часа ночи Л. П. Берия и Г. М. Маленков приехали на Ближнюю дачу. Офицеры охраны доложили, что нашли Сталина на полу, подняли его и положили на диван. Теперь он вроде как спит. Вождь лежал на диване, укрытый одеялом, и не реагировал на их появление.
Отдыхает? Дремлет? Берия и Маленков даже не вошли в комнату. Боялись: вдруг Сталин проснется и увидит, что его застали в таком положении? Да как они посмели явиться без спроса? Развернулись и поспешно уехали.
Утром сотрудники охраны доложили, что Сталин так и не пришел в себя. Тогда приехали уже втроем — Берия, Маленков и Хрущев. И только утром 2 марта у постели Сталина появились первые врачи — из Кремлевской больницы, находившейся на улице Грановского. Они объяснили членам Бюро Президиума ЦК, что состояние больного безнадежно.
Рассказывают, что соратники вождя с Ближней дачи уехали в Кремль. Сразу прошли в сталинский кабинет. Поговаривали, будто они искали некую черную тетрадь, куда усопший вождь записывал нечто важное — не то политическое завещание, не то нелицеприятные оценки соратников. Сталинского завещания не обнаружили. И вообще есть большие сомнения, что оно существовало. Вождь умирать не собирался.
Да его воспитанники и не нуждались в советах, как делить наследство. Кто станет преемником вождя — тогда на сей счет ни у кого не было сомнений. Об этом свидетельствовал номер партийного билета члена Бюро Президиума ЦК, секретаря ЦК и заместителя председателя Совета министров СССР Г. М. Маленкова. У него был билет № 3. При обмене партийных документов билет № 1 выписали на имя В. И. Ленина, второй — И. В. Сталину, а № 3 — Георгию Максимилиановичу. Маленков считался самым близким к Сталину человеком.
Однако сразу стало ясно, что ключевая фигура новой конструкции власти — Л. П. Берия. После смерти вождя остальные руководители страны с трудом осваивались с новой ролью. Они так долго привыкли исполнять приказы Сталина, что у многих наступил паралич воли. А у Лаврентия Павловича сомнений не было: он справится с любой задачей. Планы у него были большие. Ему, как выразится позднее другой член Политбюро, чертовски хотелось поработать. Он действовал самостоятельно и самоуверенно. Ни у кого разрешения не спрашивал и в советах не нуждался. У него в руках сосредоточились все рычаги управления, подчиненный ему аппарат госбезопасности всесилен, так что никто не смел спросить: а с какой стати вы этим занимаетесь?
Через два года после смерти вождя Хрущев выступал на Пленуме ЦК КП Украины. В своем кругу поделился воспоминаниями:
— Мы вместе с врачами дежурили неотступно у постели Сталина. Я дежурил вместе с Булганиным, Берия — с Маленковым, а Каганович — с Ворошиловым... Настал кризис. Сталин умер. Маленков и Берия находились наверху. Я с Булганиным был внизу, у постели Сталина. Мы выскочили оба и сказали, что Сталин умер.
Маленков в серой гимнастерке-толстовке — безучастный, усталый, с серыми мешками под глазами, вошел в комнату, которую Сталин использовал как столовую, и начал прохаживаться взад-вперед. Хрущев предполагал, что Маленков и Берия обо всем уже договорились.
Но все же подошел к Маленкову:
— Сталин умер, надо бы поговорить.
— О чем? — уточнил Георгий Максимилианович.
— Как о чем? О руководстве. Надо подумать, как лучше расставить силы.
Маленков холодно ответил:
— Ни о чем говорить не хочу. Соберется Президиум, и тогда будем говорить.
Маленков еще 4 марта своим аккуратным почерком составил список нового состава правительства. Точнее, они сделали это вдвоем с Берией. Список потом обнаружили в сейфе маленковского помощника.
