Эх, деревенские к ней, конечно, приходят, но недостаточно этого, ой как недостаточно! Была б его, Никитича, воля, он бы трех нянь нанял! И четвертую просто так. Сменной. Смотрел он на свою ласточку, на свою крошечку, свою Мариечку и сердце кровью обливалось.
Но! Как тут поймешь, с кем она уживется, с кем нет? Вот же ж их бабские заморочки! Точно Колька сказал – они словно с другой планеты!
И тут взгляд майора упал на валяющуюся на сиденье книжку. Блин! Правда что ли пролистать?
Андрей с тяжелым вздохом взял тоненький томик в мягкой обложке, скривившись, пролистнул…
Да! Вот сейчас прочтет и сразу жену понимать начнет. Ага…
Уже собрался его отшвырнуть, как вдруг откуда-то выпала закладка! Рекламка из популярной сети супермаркетов, у которой на обороте было написано: “Если очень нужны деньги…” И номер телефона.
Ух ты!
Как там Колька говорил? Кирюха тоже эту книгу читал?
Андрей снял с панели автомобиля телефон, набрал номер, нашкарябанный на бумажке… В конце концов, еще немного времени у него в запасе было.
– Да! Алло! Я по поводу работы. Да! Могу сейчас, да… Можно подъехать? Ага! Ну да! Еду!
.
– Вы можете не ждать! – выпалила Марийка, опасливо косясь на полностью собранную няню.
Ее сумка уже третий час стояла у порога, а сама она была в том самом деловом костюме, в котором явилась в их дом.
Время суток неумолимо приближалось к состоянию “ночь”, но Андрей, обещавший приехать “к вечеру”, так дома и не появился.
– Я не могу вас оставить в таком состоянии! – невозмутимо отвечала Дарья Сергеевна, покачивая одного из младших Соколовских.
Несмотря на то, что между прочим уже была одета в выходную блузку.
– Андрей скоро появится, – закусив губу, металась по кухне Марийка.
– Не сомневаюсь, – без тени иронии кивала няня-гренадер, – Андрей Никитич очень ответственный и надежный человек.
Марийка тем временем, кажется, уже в двадцатый раз пыталась набрать мужа… Безуспешно… Это были даже не длинные гудки. Это был “абонент не абонент”…
– Надежный, – с досадой пробормотала она себе под нос.
И тут же выдала громче:
– Как и вы, да?
– Как и я, – совершенно спокойно кивнула Дарья Сергеевна.
– Что ж вы вся такая идеальная, такая надежная, – в голосе Марии явно слышались слезы, – а что ж вам верить-то нельзя?!
– Кто сказал, что мне нельзя верить? – дернулась явно задетая няня.
– Как можно верить тому, кого шантажируют? – вспылила Марийка.
– Кто вам сказал, что меня шантажируют? – тем же тоном парировала няня.
– Я сама слышала! – огрызнулась деревенская ведьма.
– Вы не слышали и половины! – фыркнула Дарья Сергеевна.
– Ну если там ничего криминального, – у Марийки вдруг сами собой полились слезы, – что ж вы не расскажете?!
– О боже! – закатила глаза гренадерша, словно подкошенная упала на диван, шумно вздохнула. – Ну ладно! Слушайте!
.
– Сколько? – ахнула ошарашенная Марийка, чуть не выронив из рук чашку с остывшим чаем.
– Двадцать две, – выдавила из себя няня.
Она сидела бледная, с неестественно прямой спиной, плотно сжатыми губами. Кажется, даже не дышала, словно перед сложным прыжком.
– Двадцать две кошки? – сиплым голосом переспросила Марийка.
Это же целая армия! Это банда! Это кошачье королевство!
– Вы только не подумайте, я психически здорова! – поспешила заверить ее Дарья Сергеевна. – У меня справка есть! Но… – и тут губы няни задрожали, брови странно поползли вверх. – Они же не нужны никому, кроме меня! – и тут по ее щекам потекли слезы. – Самая первая ко мне сама пришла… Маленькая, – голос няни неожиданно стал ласковым, нежным, – чуть больше ладошки… На трех лапах приковыляла! У нее ножка была из сустава выдернута, представляете?
Марийка внимательно смотрела на эту женщину-глыбу, на лице которой сейчас отражалась вся мировая скорбь…
– Я ее к ветеринару, а он мне говорит: “Тут операцию тысяч на двадцать делать! Давайте усыпим!”
На этой фразе лицо гренадерши стало боевым и жестким.
– Я, – она еще сильнее расправила плечи, хотя это казалось уже физически невозможным. – Я, конечно, отказалась…
Няня вздохнула, выдержала паузу.
– Второго я от собак отбила, – произнесла тихо, – ему брюшину прокусили… Тоже оперировали, – тяжело вздохнула непоколебимая няня Соколовских. – А третью мне подбросили, крохотную, с еще не открытыми глазами… Слава богу, я тогда дома была. Месяц из пипетки кормила, – продолжила рассказывать Дарья Сергеевна, нервно теребя край Мишуткиной распашонки, но при этом прижала его к себе так, словно представила на его месте всех своих кошек.
– В общем, сейчас их двадцать две, – кивнула Марийка, пытаясь осознать это количество.
– Я надеюсь, что двадцать три, – снова вздрогнув, проговорила няня.
– В смысле? – распахнула глаза Мария.
– На прошлой неделе, – голос няни стал извиняющимся, – аккурат, перед тем, как ехать к вам, я увидела на дороге кошечку…
Ее брови снова стали домиком, а Марийка закатила глаза.
– Наверняка красивую, – сыронизировала Мария.
– Не знаю, – вздохнула няня, – она была вся в грязи и в крови, – всхлипнула. – Но живая!
Марии тут же стало стыдно, она подсела к Дарье Сергеевне, положила ладонь на ее предплечье.