– Ща машину сюда подгоним, – пожал плечами юркий Али. – На лебедке его поднимем.
– Давай доску вниз сбросим, – уже прикидывал конструкцию Колька.
– Ага, эти двое ему как раз равновесие обеспечат, – кивал Вага.
Тому беглецу, которого Кирюха Кошкин звал Лешим, сделали что-то вроде широкой качели. Его спутники усадили мужика бережно, и словно плот дотолкали по воде до выходного отверстия…
Его поднимали первым.
Незнакомого чернявенького крепыша вторым.
Кирю третьим.
– Сукин ты сын! – сжал в объятьях Кошкина Никитич так, что тот аж захрипел.
– Андрей Никитич! – не верил он своим глазам. – Колька! Вы… Вы как? Вы чего тут?
– Да твоя ж жена моей плешь проела! – фыркнул майор. – Ты же знаешь этих баб! Проще черта лысого достать, чем их бубнеж терпеть!
Киря, довольно улыбаясь, почему-то на этих словах покраснел, а мужики-кавказцы понимающе хмыкнули.
– Так, – потер подбородок Евген. – А вас сбежало-то семеро! – именно он снимал данные с камер заправок.
Он, как никто, знал всех рабочих чуть ли не в лицо.
– Ушли мужики, – вздохнул Киря, – когда Леха, – кивнул он на раненого, – ногу повредил, мы разделились…
– Понятно, – поджал губы майор.
Не захотели работяги балласт тащить. Решили, что здоровые быстрее выйдут. Эх… При раненом остались Киря и этот чернявенький, похоже, молдаванин. И они очень слаженно подставляли товарищу плечи.
– Ну! – пожал плечами Али. – Внизу попробуем узнать, что с ними…
– А вы, вообще, откуда об этой пещере узнали? – удивленно спросил мужиков Кирилл.
– Так ты ж сыновьям карту рисовал! – хмыкнул майор, достал лист почтовой бумаги.
Киря забрал его дрожащими руками, посмотрел на него, как на святыню, и… разревелся.
.
Кавказцы не планировали устраивать спасательную операцию. Ехали они в горы с другими, если честно, прямо противоположными целями. Поэтому никакой сменной одежды беглецам не нашлось. Только раненого укутали в единственное на две машины одеяло, потому что его знобило.
– Как клево, что вы шоколадки положили, – рассказывал улыбающийся Кирюха. – Мы ж пятый день на одних ягодах! Малину в жизни больше есть не буду! – кривился Кошкин. – А я смотрю телефон! И вода! И лекарства! О! Да! Дайте Аньке позвонить! – обернулся он к Никитичу.
– Блин! – с силой хлопнул себя по лбу майор. – Марийка!
.
***
– А у нас все хорошо! – радостно вещал в трубку майор.
Марийка в это время стискивала ладонь Дарьи Сергеевны и напряженно молчала.
– Да то просто петарды были! Тут на набережной, знаешь? Такое! Шоу! – продолжал беззаботно рассказывать Никитич.
У него на заднем фоне кто-то закашлялся, но майор громко цыкнул, и кашель тут же прекратился. Или удалился. Марийка не поняла.
– И Киря с нами! Сейчас вот Ане звонит! Целый, целый… – словно новости последней посевной рассказывал жене Соколовский, – А Дарье Сергеевне скажи, мы всех кошек нашли! – гордо докладывал Никитич. – Всех привезем! Надеюсь, что ее…
На этой фразе Марийка не выдержала и прыснула, одновременно смеясь и плача.
– Соколовский, – простонала она в трубку, – я тебя умоляю, ты только сам домой вернись! Я обещаю, я тебя больше никуда – никуда не пошлю!
– Вернусь, любимая, – уже совсем другим тоном, безо всяких шуток проговорил майор. – К тебе и сыновьям даже с того света вернусь…
Марийка рыдала… Наверное, все-таки от облегчения. А в машине, где ехал майор, в этот момент стояла торжественная тишина. Все примолкли. Потому что важнее жены и детей для настоящего мужчины ничего и нет!
.
В город спустились на рассвете!
Успокоенные тем, что опасность наконец-то отступила, мужики расслабились и уже почти не боролись со сном…
Когда подъехали к маленькой районной больничке, Кирю пришлось даже будить.
– Э! Уважаемые! – ввалились в приемное кавказцы, с раненым строителем на руках. – Нам тут помощь нужна!
– Кому помощь? – вышел помятый заспанный врач.
– Вот об камни ногу распорол, – усадили они на кушетку Лешего. – А вот тут огнестрел, – указал кавказец на Никитича, прижимающего к себе свернутую куртку.
– Где огнестрел? – нахмурился врач.
– Вот, – майор бережно уложил на смотровой стол вялого Рыжего.
– Вы что, с ума сошли? – рявкнул на них доктор. – У меня тут не ветеринария!
– Он мне жизнь спас! – дернулся Никитич.
– Э! Дарагой! Не обижай котика! – замахал перед врачом руками громадный Мага.
– Да вы че! Я элементарно его анатомию не знаю! – вспылил хирург.
– Я знаю! Я все знаю! Вот тут сухожилие идет, вот тут артерия, – водил громадным пальцем по кошачьей ноге кавказец. – Пуля где-то тут должна быть, – он умоляюще посмотрел на врача. – Ты зашей котика? – поставил он густые брови домиком. – До ветеринара он не доживет, – попросил совсем тихо.
Врач поморщился, перевел взгляд с кота на хмурого, но решительно настроенного Никитича, шмыгнул носом:
– Психи! – буркнул себе под нос и вскрыл стерильные перчатки.
Отсыпались у кавказцев.
Все, кроме майора. Тот остался рядом с Рыжим.
Не, из операционной его, конечно, вытурили. Спал Никитич в ординаторской, притулившись на удобно продавленном диванчике.