Где-то теперь наш доброхот атаман Копье? Увидеть бы ему под паникадилом в Побрате государя Никоарэ! Я думаю, пошлем мы ему через доброго человека весточку и направим его, куда он стремится. Гонцом-то буду я сам, братья. Не знаю только, вернусь ли в Побрату. Уйду-ка лучше с Копьем в ту самую пустынь.
15. ДВОР ЮРГА ЛИТЯНА
На другой день к утру прояснело, солнце заиграло на безоблачном небе; после ночного ливня лес засверкал несметными драгоценными самоцветами, красой несказанной и недолговечной.
Чистый прохладный воздух взбодрил силы путников и монахов, словно доброе вино. Вся братия во главе с настоятелем вышла за ворота провожать государя Никоарэ. Пожелали ему и воинам его счастливого пути и долго глядели им вслед.
Не только монахи дивились взорам высокого гостя, горящим торжеством; приметил их и возрадовался дед Петря, в душе его всплывали картины прошлого - вспоминались ему и отроческие годы Никоарэ, проведенные в доме Юрга Литяна. Нынче оба они - и Петря, и бывший его питомец - ехали в родные места не спеша, и, казалось, сам путь наполнял их каким-то тихим довольством. Капитан Петря был теперь стар, а прежний отрок уже начал седеть.
В умилении душевном ехали они по узкой долине Шомуза среди старых рощ, перешедших во владение господарей после смерти воеводы Шендри; земли и луга вокруг Долхешт, где был похоронен Шендря, шурин старого Штефана, были вместе со всей долиной приданым сестры князя. Умерли оба, а выморочные владения их остались позабытыми. Князья не сочли их достойным даром для великих бояр.
Путники замечали, что здесь в селах живут иначе, чем в других местах, где они бывали. Жители беззаботно хлопотали на пасеках и в садах, весело кланялись проезжим, на лугах пестрели стада. Но горы, сторожившие слева и справа долину, казалось, теснили ее.
К полудню, двигаясь все в том же порядке, пришли к мосту через Шомуз и к мельнице, откуда дорога повела на высокий холм, за которым далеко-далеко, до старой усадьбы, обители воспоминаний, простиралась широкая долина Серета.
Мельница, слегка сотрясаясь, работала только в один постав. Под навесом у дороги сидел на скамье мельник. Вопреки образу, привычному и в жизни и в сказках, мельник не был изнуренным годами и слабостью старцем, а молодым и веселым с виду.
- День добрый, бог в помощь! - крикнул дед Петря, желая вызвать мельника на разговор.
- Благодарствуйте, ваши милости, - отвечал мельник, поднимаясь со скамьи и обнажая кудрявую голову.
- Что ж у мельницы народу нет никого? Я вижу, ты один, - продолжал дед. - Позволь нам сделать привал под твоим навесом.
- Милости просим, - отвечал мельник, разглядывая их зелеными, как волна, глазами.
Прочие всадники подъехали ближе; подошла и телега Иле Караймана. Мельник пояснил:
- Мужички с мешочками собираются, добрые ратники, к вечеру, когда воротятся с поля и от других дел. Мельница зерно перемалывает, а мы языками мелем, о том, о сем толкуем. Это мельница Барбакота ["мужичок с ноготок", герой румынских сказок].
- Кто был сей христианин, носивший такое прозвище?
- Прадед наш. Прожил девяносто девять лет и оставил нам, правнукам, мельницу и советы в придачу.
- Советы? Должно, мудрец какой? - усмехнулся Александру.
- Так оно и есть, с вашего позволения.
- А тебя как величают?
- По имени зовут Тудорикэ, а по прозвищу Плутяга [герой румынских сказок, отличающийся хитростью и лукавством].
Собравшиеся развеселились.
- Что ж, сойдем с коней у мельницы, где жил "Сам с ноготок - борода с локоток", - весело сказал Никоарэ, - а Плутяга поделится с нами вестями.
- Никак невозможно, - отвечал Тудорикэ, оскалив белые зубы и следя за тем, как всадники соскакивают с седел. - Прадед учил нас: вестями не делятся, а обмениваются. Мы тут, в долине Шомуза, живем на отшибе, ничего не ведаем. Хотелось бы, честные путники, знать, что делается при дворе господаря и в Нижней Молдове. Прошумели там войны и напасти. Узнать бы, что еще там творится и что будет. Прослышали кое о чем, да не обо всем. Нет у нас, как в других местах, боярских гнезд, где плодятся обманы. Уж простите на слове, коли из ваших милостей кто боярин. Я не по одежде принимаю вас за купцов, вот только сабли у вас на поясе.
- Купцы - да не продаем и не покупаем, - отвечал Никоарэ и положил руку с перстнем на плечо мельника.
Тот повел глазом, не выказывая особой робости.
- Великая честь, когда у нищего порога останавливаются государевы бояре.
- Мы не бояре, Тудорикэ, и не из Ясс едем.
- А я, привыкши верить своим глазам, думал иначе, государь.
Подкова обернулся и благосклонно посмотрел на него.
- Я - простой воин, честный мельник.
- Радуюсь, государь, - взволнованно проговорил догадливый мельник, что вижу тебя крепко стоящим на ногах.
Спутники Никоарэ захохотали.
- По душе мне твоя смекалка, Тудорикэ.
