Владеть, ружьем его учил когда-то отец: у них была хорошая бельгийская двустволка… Отец его погиб геройски. — не умер, а погиб, хотя другие этого не понимают. Он был техником, но последний год работал формовщиком на чугунолитейном. Ни мать, ни соседи не поняли его, когда он переменил чистую работу в химлаборатории на тяжелый труд формовщика. «Надоело считать копейку!» — объяснил он матери. Но хоть и стал получать в три с лишним раза больше денег, в доме от этого не прибавилось роскоши. Мало того, он стал брать на дом чертежи из бюро технической информации, чтобы еще подрабатывать, и просиживал все свободное время над чертежной доской. Вдруг отказался от неизменного стаканчика к ужину, от охоты, от подледного лова, который был его страстью. Мать удивлялась: «Куда ты копишь?» Он посмеивался: «Фиат» купим Сереге, дачу выстроим, приданое заготовим! Что он у нас — бесприданец будет?!» Но и Сергею эти перемены в доме не нравились. Заметив его сумрачное лицо, отец отводил глаза в сторону. «Учись, сын, в остальном когда-нибудь сам разберешься. Главное — будь мужчиной. И цени мать». Потом однажды пришел — мать была на базаре — желтый, как мумия, лег на диван… «Все, сын. Простите меня, подвел я вас, не выдюжил… Хочешь — позови «скорую». Когда «скорая» пришла, он уже умер. После него осталась сберегательная книжка на две тысячи шестьсот рублей и записка с наказом матери, когда станет невмоготу, пойти к Филиппу Филипповичу, начальнику лаборатории — он куда-нибудь определит ее хоть ученицей для начала… Только в эти дни выяснилось, что еще год назад он узнал от фронтового друга-врача о своей скорой смерти и не согласился на рискованную операцию каких-то хитрых раковых метастаз, скрыл свою болезнь и пошел работать в литейный. Над гробом отца впервые подумал Сергей о жизни и смерти. Он просидел над ним всю ночь и решил для себя, что умирать, как умер отец, не страшно. Мать никогда не работала, имела незаконченное среднее образование, то есть не имела его по нынешним временам, и скоро пошла к Филиппу Филипповичу, так как деньги отца решила сберечь до учебы Сергея в институте. А сам Сергей уже на следующий день после похорон определился на завод стройдеталей сколачивать деревянные щиты для снегозадержания: пятнадцать копеек щит. Утром отдавал Алене учебники, она прятала их, он отправлялся на завод, вечером забирал учебники у Алены, шел домой. Демарш этот мать вскоре обнаружила, пришлось вернуться в школу. Мать устроили в лаборатории, но бельгийское ружье в первые месяцы после отца все же пропало в комиссионном…
Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы Сергей узнал в человеке перед собой Владислава. Тот, судя по всему, тоже признал его.
— Ты что — с ума сошел?! Или играешься?!
— Играю… — ответил Сергей и, осторожно спустив курки, поставил ружье прикладом на землю. — Меня один человек предупреждал: когда тайга, ночь — все может быть… — И неожиданно для себя скаламбурил: — Лучше перешутить, чем недошутить…
Бородатый Владислав шагнул ближе.
— Ты стрелял?
— Я, — ответил Сергей. Алена толкнула его в спину.
Владислав, заметив ее, остановился.
— Я слышал крик и выстрел…
— А почему вы без ружья? — спросил Сергей.
— Оставил!.. — Владислав слегка запнулся на слове. — У знакомых!
Сергей не ответил, напряженно вслушиваясь в тишину. Кедровник безмолвствовал.
— Здесь ничего не случилось?.. — подозрительно спросил Владислав.
— Случилось… — ответил Сергей, шагнув от кедра, и, опершись на ружье, остановился перед Владиславом. Алена, пряча руки за спину, подошла и встала рядом. — Чье это ружье? — спросил Сергей.
— Все шутишь, малый? Твое, наверно! — Владислав теперь не казался жалким пижончиком, вялым в движениях, тугим на слово. В голосе его звучали решительные ноты.
— Не мое, — сказал Сергей.
— А чье?! — в свою очередь, спросил Владислав.
Сергей пожал плечами.
— Может, кого-нибудь из ваших…
— Какой калибр? — Владислав протянул было руку, но вовремя догадался, что ружья ему Сергей не даст.
— Шестнадцатый.
— У Геннадия шестнадцатый… — начал Владислав.
— У вас тоже, — заметил Сергей.
— Да. — Владислав усмехнулся. — И у Павла тоже. — Он повернулся к Алене: — Вы кричали?
— Я просто так, — сказала Алена, которая пока ничего не понимала, но машинально подстроилась под интонацию Сергея.
— Просто на весь лес не кричат, — возразил Владислав.
— Я не думала, что получится так громко.
— Что вы морочите мне голову! — обозлился Владислав. — Здесь кричали по-настоящему!
— А почему вы не на заимке? — спросил Сергей.
— Это я должен спрашивать, а не ты! — огрызнулся Владислав.
— Но я уже спросил…
— Ты смотри у меня! — предупредил тот, глянув на ружье в руках Сергея. — Что вы делаете здесь, в лесу?
— Гуляем, — сказал Сергей, до конца выдерживая начатую днем игру.
— Хорошенькое дело! — Владислав засмеялся, видимо, сообразив, что пустыми угрозами тут не испугаешь. — Я второй день присматриваюсь… Между прочим, в узелке, что твой Гена спустил в озеро, еще одного ружьеца не было.
— Где вы видели? — наобум спросила Алена. Её всю еще колотило после недавней стычки.
