Вообще то правильно. Караулить схрон месяц, может два,а может и больше – дело сложное и ненадежное. Хотя я предполагал, что своего человека в отряде менты устроят. Нам только об этом знать необязательно. Но если деньги из схрона менты и заберут, до полного завершения операции, до задержания всех преступников еще далеко, и самое важное – дальше о развитии событий мы знать ничего не сможем. Мы уже никому не будем нужны!
Дока это тоже понял, потому толкнул меня в бок и прошептал:
«Надо об экспроприаторах рассказать», – то-есть, о трех Робин Гудах, освободивших Мирненского профбосса от забот с лично для себя распределеннымих видиками и кондиционерами, – «помогут ментам на летчиков выйти, даже если «мотоциклист» не расколется!»
Об экспроприаторах – это крайний вариант. И я к нему подбираться решил постепенно. Для начала у Михаила поинтересовался:
«Связать «мотоциклиста» и застреленных бандитов у вас улики есть – окурки в кашаре и возле первого схрона, отпечатки протектора мотоцикла там же. А как летунов к ним прилепить? «Мотоциклист» их никогда не сдаст , это же любому понятно!»
«Давить будем», – опер пожал плечами, – «пусть объяснит, зачем деньги к аэропартии привез, зачем летчиков там ждал, причем не любых, а определенных, зачем при тебе с одним из них разговаривал. Может и не получится, но работать будем!»
Дока рядом со мной вздохнул – недоволен, что я про экспроприаторов молчу. Пришлось его успокоить.
«Как ты установил», – это я Михаилу, – «над Придорожном летчики три раза гудели, в разное время».
«Было такое,» – на секунду опер обернулся назад.
«Так вот: по весне у вашего профсоюзного босса, уже уехавшего из Мирного, кое-что из барахла забрали, когда он вез его на станцию», – опер еще раз назад обернулся, и даже мент-шоферюга на нас с Докой глянул, – «а к вам в милицию не пошел, хотя вещи забрали ценные. Причем грабителей было трое, и один из них – в кожаных брюках, куртке и при крагах. В одежде мотоциклиста по холодку», – Михаил не утерпел и еще раз к нам обернулся, с видом заинтересованным. А я замолчал, в ожидании, когда менты мою наживку осмыслят.
«И что из всего этого?» – первым наполовину осмыслил Михаил, и я толкнул в бок напарника: давай!
«Можен и тогда эти летчики погудели, подельников предупреждали о боссе профсоюзном! Что он шмотки везет!» – оттарабанил Дока, на что менты задумались.
«И потом», – решился я добавить, – «может оказаться, что только один из летчиков с преступниками связан. Потому что если бы оба – о лишних гудений они оба и промолчали бы точно. А так – один не в курсе, вот и брякнул по незнанию».
«Командир экипажа брякнул», – вспомнил опер.
«Точно», – поддержал его и я, – «а в аэропартии при мне «мотоциклист» разговоривал с правым пилотом (командир экипажа – пилот левый), к нему подбегал».
Несколько минут в машине было тихо – мы с Докой вроде бы все сказали, менты это все обдумывали. Потом заговорил мент– начальник:
«Нам еще пару часов ехать, вот и давайте, подробно и по порядку, все о грабеже бывшего профсоюзного работника»
Михаил промолчал, а я толкнул в бок напарника. Дока тут же открыл рот, и все рассказал, включая свою поездку в Солнечный за запчастями для машин, разговор с шофером, перевозившим контейнер со шмотками профсоюзного деятеля – свидетелем состоявшейся экспроприации части перевозимого имущества. Менты все выслушали, помолчали и наконец отреагировал мент начальник:
«Очень интересный случай, если учесть, что в милицию никто не обратился. Повидимому, и профсоюзный работник, и грабители одного поля ягодки», – повернулся к Михаилу, – «Придется нам в Солнечный еще раз съездить, с шофером контейнеровоза поговорить. Вдруг наш «мотоциклист и в том преступлении участвовал?» – недолго помолчал, – «И с летчиками там же пообщаться, только с каждым по отдельности. Если командир к инкассаторским деньгам отношения не имеет, то о втором пилоте может рассказать для нас вещи полезные, в том числе и о его друзьях. И если «мотоциклиста» он в Солнечном уже встречал, а лично к нему с просьбой погудеть никто никогда не обращался – значит все подстроено вторым пилотом».
Теперь Дока бухнул мне в бок и с восторгом горящими глазами прошептал:
«Я тебе говорил – об Робин Гудах давно надо было рассказать!»
На что я молча развел руки – виноват мол, такой я нехороший. И тут же услышал Михаила:
«Если в Солнечном все подтвердится – правака (второго пилота) и «мотоциклиста брать можно сразу, незачем в аэропартии зря человека держать!»
Дока – я заметил – этим словам удивился, а я малость обиделся: не захотели менты, что бы мы об их человеке в отряде знали.
