Потом все-таки справляюсь с расшалившимися нервишками и с головой ухожу в работу. Выныриваю только тогда, когда мне приходит смс-ка от Никиты.
Хм, ну ладно довёз до работы после универа, не обязательно же забирать?
Озвучиваю этот вопрос вслух, когда сажусь к Бесу в машину.
— Смешная ты, нимфа, — опять говорит загадками.
— Что смешного?
— Забирая тебя из офиса Соколовского, я только укрепляю нашу легенду.
— Это еще почему? — Вот теперь реально не догоняю.
— Потому что Коля и Лера — почти сводные брат и сестра.
— Это как?
— Мама Леры сейчас собирается замуж за отца Соколовского. Второй брак, все дела. Там вообще все очень запутано.
— Обалдеть! — Выдыхаю, понимая, что мне нужно время, чтобы переварить такой шок-контент.
Неужели Николай из тех, кто первым побежит сливать инфу Бариновой?
— Ладно, не дрейфь, нимфа, Колян нормальный.
— Нормальный?
— Он не будет трепаться Лере о том, что ей не нужно знать. Но о том, что я встречаю тебя после работы обязательно упомянет.
— Языковое недержание? — спрашиваю я со скепсисом.
— Нет, Сокол на дух не переносит свою новоявленную сестричку. Даже открыто выступает против этого брака, вот только его отцу на это по барабану. Как и матери Бариновой, судя по тому, каким темпами идет подготовка к свадьбе.
Вижу, что Никите не совсем приятна эта тема. Возможно, он переживает за друга, но даже такой факт простого проявления заботы о друге никак не вяжется с его образом самовлюбленного эгоиста. С самой первой минуты я думала, что таких парней, как Бес, не интересует никто, кроме самого себя.
Может быть, он был прав, когда говорил мне о двойных стандартах, которые старательно накладывала на него, ослепленная своей неприязнью?
Неприязнь, ха. Сейчас я уже не могу сказать с уверенностью, что это правильное описание того, что я чувствую по отношению к Бесу. С каждой нашей встречей я словно узнаю его чуть больше и, поэтому начинаю переосмысливать свое отношение. Казалось бы, он сплошь черный персонаж, ан нет, белых крапинок становится все больше и больше, от чего меняется его портрет.
И, наверное, эти метаморфозы пугают меня больше всего. Я боюсь перемен, боюсь сближаться с тем, кого знаю всего-то ничего, боюсь… самой себя?
— Завтра заеду за тобой, советую дождаться.
— Звучит, как угроза, — бурчу я, отстегивая ремень.
— Предупреждение, малыш. Ты же знаешь, мои методы наказания куда хуже.
Снова этот темный взгляд, пробирающий до глубины души. Краснею, когда он дольше положенного задерживается на моих губах. Я всё еще помню вкус нашего поцелуя.
— Хорошо, до завтра.
Только и бросаю перед тем, как выскочить из машины. На сегодня хватит с меня испытаний на прочность.
Ага, у меня спросить забыли. Это я понимаю, едва открываю дверь Дашиной квартиры.
— Дашка? Ты дома? — зову подругу, попутно пытаясь нашарить рукой кнопку выключателя.
И когда это получается, чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок. В прихожей стоят две мои сумки, наспех набитые вещами. А следом ко мне выходит и сама Даша с покрасневшими и опухшими от слёз глазами.
— Даша? — голос сиплый от волнения. — Что случилось?
— Прости, Лола, — Дашка мотает головой, а по щекам у нее текут слезы. — Прости меня.
— Простить тебя? Но, за что?
— За все это, — неопределенно разводит она руками.
— Объясни, Даш, что стряслось? Я не могла до тебя дозвониться весь день.
— Тебе лучше уйти. Прости.
— Что… — понимание всей ситуации приходит внезапно. — Постой, Даш, это из-за Беса, да? Это всё Баринова?
— Не спрашивай меня ни о чем, Лол, умоляю. Просто уходи.
Вижу по глазам подруги, что она делает это всё не по своей воле. Делаю еще одну попытку узнать всё:
— Даш, ты не переживай, я уйду. Только ты объясни, в чем дело?
— Ох, Лола! — Даша закрывает лицо руками. — Она пригрозила мне, что сделает все, чтобы Даню выкинули из футбольного клуба универа. А ты же знаешь, что… Я не могу так с ним поступить. И с тобой не могу, думала, что не могу, но…
— Дашка, — бросаюсь к ней и обнимаю её за плечи. — Я всё понимаю, не плачь, пожалуйста. Правда, все в порядке, что-нибудь придумаю.
— Прости…
Не знаю, сколько времени мы стоим так, обнявшись, но постепенно рыдания Даши затихают. Я выхожу из нее с неопределенными чувствами. Вроде бы, мне нужно переживать, убиваться, но внутри такая пустота, словно кто-то взял и выключил все эмоции.
Прихожу в себя только тогда, когда усаживаюсь на скамейку в ближайшем парке, и понимаю, что совершенно не знаю, куда мне идти. Из левого кармана сумки торчит какая-то бумажка, дабы не расплакаться и чем-то себя занять, достаю её. Белым листом бумаги завернуты пара купюр номиналом в пять тысяч.
«Прости меня» — наспех нацарапано почерком Даши.
Ах, Дашка, Дашка! Как будто я могу на тебя злиться. Я ведь прекрасно понимаю, почему Лера вынудила тебя это сделать. Возможно прибегнула к весьма изощренным методам, раз такая аккуратистка и отличница Даша сегодня даже на парах не появилась.
Решаю воспользоваться финансовой помощью Даши и снять хоть какую-нибудь комнату на время. Как получу зарплату, обязательно верну всё до копейки, а пока… Пока я не могу отказаться от этих денег.
