Мама ходит на работу, чтобы пообщаться. Она уходит рано утром, еще до того, как я встаю в школу, и приходит поздним вечером, когда я уже легла спать. Денег у нее никогда нет. Как-то из школы я иду туда, где она работает. Я заглядываю в витрину салона красоты и вижу ее: она стоит с чашкой чая у стойки и разговаривает с какой-то женщиной, волосы которой похожи на инопланетные – куски фольги из ее головы торчат в разные стороны. Мама смеется. Не слышно, о чем она говорит, но видно, как быстро двигаются ее губы. Она хохочет, запрокинув назад голову. А потом ее губы начинают двигаться быстро, как у рыбы, выкинутой на берег. Словно ей не хватает времени надышаться.
Я хожу на работу, потому что люблю быть важной. Я руковожу людьми и зарабатываю много денег. Я не люблю тратить время на пустые разговоры. Если только утром, когда наливаю кофе и слушаю рассказы своих сотрудников. Это тоже задача руководителя – так формируется открытость и доверие в коллективе. Мне нравятся люди, с которыми я работаю, – нравятся до тех пор, пока они эффективно выполняют поставленные им задачи. Мне жаль расставаться с сотрудницей, которая проработала в компании пять лет, но хороший человек – это не профессия. Когда заработаю достаточно авторитета и денег, я не буду так много работать. В мире есть много вещей, которые хочется успеть. Будь у меня возможность прожить несколько жизней одновременно, я бы много путешествовала, писала рассказы, продолжила руководить отделом, стала актрисой и уехала в Голливуд.
Мама любит ходить в театры. Она предпочитают классику – все больше балеты и оперы. Невозможно представить ее в театре без торчащей из сумочки шоколадки «Вдохновение», удобно порезанной на дольки кем-то заботливым на фабрике, и бутерброда с колбасой. Мама настоялась в очередях в своем советском детстве, потому в антракте предпочитает тихо сидеть на месте, высвобождая из фольги кусочек шоколада. Она кусает шоколадку, а потом соединяет ее с острой/соленой сырокопченой колбасой и тщательно пережевывает.
Я не люблю театры. Мне кажется глупым изображать что-то, совсем непохожее на реальную жизнь. Если хочется хороших историй, сейчас достаточно выйти на улицу или сходить в документальный театр. «Театр Док» я люблю. Я вбегаю в зал в последние несколько минут до спектакля. Еще ни разу не опоздала. Если бы был предусмотрен антракт, я бы обязательно пила шампанское и закусывала бутербродом с икрой. Порой то, что рассказывается на сцене, хочется компенсировать блюдами из другой жизни. Снова немного оптимистичнее посмотреть на мир.
Мама не любит спорт. Единственный спорт на протяжении всей ее жизни – ходьба до работы и обратно. Она никогда не покупает абонементы в фитнес-клуб, не бегает по утрам, не качает пресс дома на коврике… список «никогда» можно продолжать вечно. Мама боится кататься на велосипеде. Она садится на велосипед и не может удержать равновесие. Я хочу ей помочь, подойти и поправить сидение – я же вижу, что оно слишком высокое для ее роста, но она смеется и отдает велосипед. Опять сваливает на возраст. Не могу представить маму с этими дамами-кузнечиками, любителями финской ходьбы. Куда-то бесцельно идти, да еще и быстро – так, что ветер в лицо и не слышно разговоров, – ну нет, это не про маму.
Я люблю спорт. Спорт для меня – энергия, сила жизни. Я осознаю это, только если усилием воли тащу себя в фитнес-клуб в течение месяца. А потом стоит раз пропустить – и снова включается капризный ребенок, который сидит внутри и просит посмотреть хороший фильм или сериал вместо того, чтобы потеть на дорожке. Зато велосипед для меня – повод похвастаться. Вот, я лечу по парку, убрав руки с руля, удерживая равновесие лишь мягкими покачиваниями корпуса. Мальчишки смотрят мне вслед с восхищением.
Мама не знает, как воспитывать дочь. Никаких подсказок, никаких советов. Когда я падаю на раму велосипеда и вижу на трусах кровь, я думаю, что умираю. Мне некому рассказать о своей приближающейся смерти, я просто лежу на диване и жду. Сердце тревожно бьется, но, когда смерть все не приходит, я засыпаю. Только потом я узнаю, что так глупо потеряла девственность.
Когда у меня вырастает грудь, я каждый день ее трогаю – боюсь, что сразу разовьется рак груди, так много о нем говорят. А когда меня в драке толкает в грудь мальчик, и грудь становится тверже, я абсолютно убеждена в своей правоте – жить осталось недолго.
Десять лет я боюсь пойти к врачу и узнать горькую правду. Я держу ее в себе, и мне не с кем поделиться.
Но теперь, когда я по-настоящему взрослая, я регулярно хожу к врачам. И я знаю, что текстура груди может быть разной, что регулярность месячных может меняться, что каждый год надо обязательно проверяться у гинеколога и маммолога. Я много чего еще знаю и делаю. Без твоих подсказок и советов, мама.
