Пульс сотряс меня, когда голос громко эхом отозвался в моей голове. «
Мои чувства были переполнены Ириной. Затем, когда ее запах проник в мое обоняние, я, не задумываясь, выполз из дома. Следуя за ее тяжелым запахом в воздухе, я помчался так быстро, как только мог, через лес. У нее был полный альбом Metallica в качестве форы, и я сожалел о своей эгоистичной потребности расслабиться после нашей ссоры.
Погнавшись за ее запахом в сторону города, я заметил в воздухе что-то еще. Высунув язык, я попробовал воздух. Это не был ее обычный запах, за которыми я следовал. Я также чувствовал вкус ее печали.
Моя собственническая потребность иметь ее зашла слишком далеко. Я не должен был так реагировать — хлопнуть дверью и запереть ее, как принцессу в башне. Теперь мой гнев утих, я все ясно видел. Моя реакция была такой неуместной, такой оторванной от реальности. Если бы моя мать была жива, она бы ударила меня по голове и сказала, что я не заслуживаю такой женщины, как Ирина.
И она, наверное, была бы права.
Я сделаю все, правильно. Если она захочет вернуться в Чикаго, мы сможем это выяснить и найти способ уладить то, что между нами.
Я просто должен добраться до нее первым.
Как сумасшедший, я пробирался через лес, следуя за ее запахом и облизывая воздух. Я замедлил шаг, когда приблизился к окраине города, останавливаясь, когда взыграли нервы. В городе было не так много мест, где она могла бы остановиться, так что, к счастью, мои возможности были ограничены. Тем не менее, это означало пойти в город и быть замеченным другими людьми.
Несмотря на то, что я последовал за ней в город несколько дней назад, я намеренно оставался вне поля зрения. Даже когда я покупал для нее все, я делал это, приходя в нерабочее время и оставляя более чем достаточно денег, чтобы покрыть расходы. Если мне не нужно было видеть людей, я этого не делал. Но сейчас у меня не было времени держаться в тени. Каждая минута, которую я потратил впустую, скрываясь, была еще одной минутой, когда я не говорил ей, что не могу жить без нее.
Когда мой разум примирился с тем, что я собирался сделать, мое тело все еще чувствовало страх, когда меня охватили острые грани паники.
Ради Ирины, я бы сделал все, включая это, поэтому я глубоко вздохнул и продолжил скользить в город, как будто я жил там. Но даже среди собратьев-монстров я чувствовал себя существом, которое должно оставаться в тени.
И за мои сегодняшние действия с Ириной, может быть, это наказание было вполне заслуженным.
Единственным местом, где можно было переночевать, была небольшая гостиница типа «постель и завтрак» в центре города. Направляясь к Мейн-стрит, я чувствовал на себе взгляды, когда проскальзывал мимо. Я пытался игнорировать их, но, как обжора в наказание, я нашел зевак и скривился, когда одна женщина схватила своего партнера за руку и потащила его через улицу, чтобы уйти от меня.
Моя решимость ускользала, несмотря на все мои усилия. Может, мне стоит отпустить ее. Я могу позволить ей уйти, пока у нее есть шанс, пока мы не зашли слишком далеко. По крайней мере, таким образом она будет с кем-то, с кем ее можно будет увидеть на публике. Я бы никогда не смог пройти по улице, держа ее за руку. Неважно, что я не мог ходить, я всегда скользил, и люди переходили улицу, чтобы не мешать мне.
Если бы мы были вместе какое-то время, проснулась бы она однажды и поняла бы, что ограничивать себя жизнью с мужчиной, на которого люди всегда будут смотреть, не ее вариант долгой и счастливой жизни? Она заслуживала гораздо большего, и я никогда не смогу дать ей это будучи этим проклятым существом. Она заслуживала мужчину, который мог бы защитить ее, не превращаясь в разъяренного идиота, мужчину, который мог бы поддержать ее и относиться к ней как к королеве, которой она была.
Я замедлил свое скольжение, приняв решение. Она заслуживала гораздо большего, чем я мог дать ей, и отпустить ее было лучшее, что я мог для нее сделать, даже если это убьет меня.
Местный отель типа «постель и завтрак» был закрыт на ремонт после прорыва трубы. Мне некуда было идти, если не уеду из города и не пойду пешком в Чикаго.
Я уже сломалась, и у меня было три приступа плача с тех пор, как я пошла в город. Одна милая мамочка возле ресторана, где я обедала в свой первый день, предложила мне часть своей упаковки салфеток, когда увидела, что я рыдаю, как сумасшедшая, на обочине. Я не понимала, что происходит, но все мое тело вдруг почувствовало себя не в своей тарелке, как будто мысль о том, чтобы оставить Джака, была невыносимой, и в некотором смысле так и было.
