Ступеньки, ведущие наверх, в беседку, действительно оказались скользкими от сырости и листвы. Антония ногой очистила первые две, а потом подошел Гарет и взял ее за руку. На мгновение Антонии захотелось, чтобы он никогда ее не отпускал. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности, в ней возникала уверенность в собственных силах. Может, Гейбриел и правда ее ангел-хранитель? – подумала Антония, и на ее губах заиграла улыбка. Нет, решила она, он слишком грешный, чтобы быть ангелом, и слишком загадочный.
– В этой небольшой низине всегда сыро, – сообщил Гейбриел. – Здесь повсюду мох и причудливые маленькие поганки. Сирил считал, что отсюда по ночам выходят феи.
– Мне кажется, это вполне вероятно, – тихо согласилась Антония, оглядываясь по сторонам.
Поднявшись наверх, она вошла в беседку. С одной стороны беседка была открыта, с другой – окружена каменной балюстрадой, а в глубине ее стояла широкая каменная скамья. Гейбриел снял перчатки для верховой езды, Антония последовала его примеру, и они перчатками очистили скамейку от опавших листьев, а закончив работу, сели рядом. Антонии казалось, что она фактически ощущает тепло и силу Гейбриела, хотя они касались друг друга только локтями.
Но Антонии этого было недостаточно, ей хотелось как можно больше узнать о Гейбриеле, о его судьбе. Однако он выглядел крайне настороженным, целиком ушел в себя. Заметив, что он помрачнел, Антония не стала ничего говорить, грустно вздохнула и, выбросив из головы эти мысли, стала смотреть через ограждение вниз, на край озера.
– Беседка прекрасна, – наконец заговорила она. – Здесь так высоко, крутой холм. Замечательно, что когда-то ее построили.
– Ею никто не пользуется, – тихо отозвался Гейбриел. – Насколько я знаю, никто никогда ею не пользовался, кроме нас с Сирилом.
– Существует еще одна беседка, – заметила Антония. – Вернее, павильон. Огромное красивейшее сооружение из портлендского камня и мрамора. Говорят, там обычно устраивали пикники.
Гейбриел ничего не ответил, и Антония, почувствовав, что настроение у него резко изменилось, обернулась, чтобы взглянуть на него. Гейбриел сидел, крепко стиснув зубы, лицо его было лишено какого бы то ни было выражения.
– Да, – наконец выдавил он. – Он внизу, у дороги, идущей вдоль фруктового сада, в полумиле отсюда. Там рядом олений парк, красивые сады и озеро… очень большое.
– Да, я иногда хожу туда гулять. – Антония осторожно просунула свою руку под его ладонь. Ее тепло, мужская физическая сила пальцев, стиснувших руку, сначала были приятными, а потом привели ее в легкое замешательство. – Гейбриел? Я сказала что-то не то?
Он покачал головой, но его взгляд был по-прежнему устремлен куда-то вдаль.
– Это там… в оленьем парке… умер Сирил, – ответил Гейбриел. – Удивительно, что никто меня об этом не спрашивал. Я ожидал, даже хотел, чтобы кто-нибудь спросил и тем самым положил этому конец.
– Я слышала… – пролепетала Антония, не зная, что сказать, – что это был несчастный случай.
– Неправда. – Он резко повернул голову и почти с осуждением взглянул на нее. – Ты слышала, что я убил его. И я сам считаю, что сделал это. Никто ни разу не употребил здесь выражение «несчастный случай».
– Да, ты прав, – потупившись, созналась Антония. – Но ведь единственным человеком, который когда-то говорил об этом, был… мой покойный муж.
– Да, могу держать пари, он говорил еще кое-что, – мрачно сказал Гейбриел. – И, не сомневаюсь, это «кое-что» в конечном счете стало смыслом его существования.
– Он был очень ожесточенным и озлобленным человеком, – прошептала она, теребя перчатки. – Гейбриел, я не хочу его защищать, но могу понять – я знаю, что значит потерять ребенка. От такого горя можно… сойти с ума.
– От горя – да, – бросил Гейбриел. – Но искала ли ты кого-то, кто мог быть виновен в этом? Ведь ты не хотела никому мстить?
– О, Гейбриел, мне не нужно было никого искать, – глухим голосом ответила Антония. – Я знала, кто виноват. Это была я и мой ужасный, строптивый характер.
– Нет, – покачал он головой, – нет, я не верю, что это явилось причиной смерти.
– Но это так, Гейбриел. – Антония немного повернулась на каменной скамье и взяла его руки в свои. – Я, несомненно, допустила это, а значит, сама убила ее. Я настаивала до тех пор, пока… пока не случилось худшее.
– Антония, – взяв ее руки, он повернул их вверх ладонями, – я думаю, это самое плохое, что можете кем-то случиться. Я хочу знать, зачем ты это сделала? – хрипло спросил Гейбриел. – Это тоже трагедия, ведь ты несешь эту ношу.
Антония не могла найти слов. Она смотрела на шрамы – тонкие белые кривые полоски, похожие на серебристых червяков, ползущих через ее вены и сухожилия.
– Господи, я не для этого привез тебя сюда, – прошептал Гейбриел. – Это должна была быть приятная прогулка, а я неожиданно испортил ее, заговорив о том, о чем не собирался говорить. Но с тех пор как увидел эти шрамы, я стал… В общем, не знаю, что со мной случилось. Мне больно за тебя, словно внутри у меня что-то разрезали. Я просто… не могу понять, зачем ты это сделала.
